Вознесенная грехом. Последний ход принцессы - Кора Рейли

– Правда? – спросила я, одновременно с удивлением и облегчением.

Мэддокс лишь кивнул, вдыхая запах моей кожи. Тепло, исходящее от него, приятно успокаивало.

Мне хотелось стать с ним единым целым, позволить себе утонуть, и, возможно, даже столкнуться со всеми заботами, ожидающими впереди.

Я крепче обняла его за талию. Мэддокс приглушенно застонал, и, вспомнив о его травмах, я попыталась выбраться из объятий, но он не отпустил.

– Черт, как же я соскучился, – пробормотал Мэддокс, подняв голову и изучая мое лицо, будто пытался запомнить его во всех деталях.

Наклонившись, он прижался губами к моему рту. Захотелось раствориться в Мэддоксе, в его поцелуе, но через мгновение я отступила. Сделав шаг назад, улыбнулась.

Мэддокс вопросительно посмотрел на меня.

– Думаю, нам не стоит торопиться.

– Но твое тело говорит об обратном, – возразил Мэддокс с дразнящей улыбкой.

Он прав. Мое тело жаждало большего. Может, и правильно, что папа не разрешил мне оставаться в квартире Мэддокса: мне ничего так не хотелось, как засыпать рядом с ним, но в глубине души я ощущала, что для этого еще рано.

– Я тоже скучала, но пока не стоит торопиться. Мы должны привыкнуть к новым обстоятельствам.

– То есть тебе нужно понять, хочешь ли ты по-прежнему быть со мной после того, как вернулась к прежней роскошной жизни?

Я прищурилась.

– Нет. Я уверена в своих чувствах к тебе, а ты?

Мэддокс ласково обнял меня за талию.

– Белоснежка, я предал клуб ради тебя, убивал и подвергся пыткам ради тебя, я даже примирился с твоим стариком. Если уж всего этого недостаточно, чтобы доказать серьезность моих чувств, тогда я даже не представляю, что еще сделать. – В его глазах горела ярость, рассеивая мои сомнения.

Я сглотнула, гадая, что бы он ответил, если бы я сказала, что сегодня должны начаться месячные, которых до сих пор не было. Мы с Мэддоксом не готовы стать родителями, ни по отдельности, ни как пара. Между нами слишком много неопределенности. Я подумывала добавить еще кое-что, но папа постучал в дверь, а затем открыл ее.

Взгляд отца измерил расстояние между мной и Мэддоксом.

У нас с Мэддоксом было несколько секунд для прощания, прежде чем он уехал с Гроулом смотреть квартиру для проживания, а я отправилась домой с папой и Амо, которые ни проронили ни слова по дороге. Я тоже молчала, тоскуя по Мэддоксу.

* * *

Днем врач вновь осмотрел мое ухо и спину и наконец дал зеленый свет для тату-салона. Я уже выбрала самый лучший в Нью-Йорке и назначила встречу на следующий день. Обычно запись бронировали за несколько месяцев, но, как всегда, имя Витиелло творило чудеса. Я хотела поскорее скрыть уродливую надпись на коже, надеясь, что это поможет мне избавиться от воспоминаний, оживающих по ночам.

После звонка в тату-салон на мобильник пришло уведомление о сообщении, отправленном с неизвестного номера.

Привет, Белоснежка, теперь у меня есть телефон, а тетя Джианна дала твой номер. Как насчет того, чтобы прийти завтра в гости?

Я улыбнулась. Еще бы! Тетя Джианна «следовала» правилам.

Завтра днем у меня запись в тату-салон. Составишь компанию в качестве моральной поддержки?

Как только я отправила сообщение, то почувствовала облегчение. Мне страшно делать татуировку. Не из-за боли. Я могла стерпеть ее, но, как я и сказала, меня беспокоили воспоминания о случившемся.

Конечно. Просто скажи – где и во сколько, и я приеду.

Забери меня из дома в три часа дня.

Я подумывала прибавить смайлик в виде поцелуя, но это показалось мне неуместным. У нас с Мэддоксом еще нет отношений. Мы даже не обсуждали характер нашей связи. Пока не нашлось времени.

Сладких снов. Скучаю.

Пульс участился.

Я тоже по тебе скучаю.

Все казалось странным. Пугающе нормальным.

* * *

Я слишком нервничала перед завтрашним походом в тату-салон, поэтому направилась в комнату Амо. Дверь оказалась открыта. Я еще злилась на брата и папу, но не могла сильно обижаться на них, ведь они хотели меня защитить.

Прислонившись к косяку, я наблюдала за Амо. Он менял бинты на руках и талии. Во время схватки он получил несколько порезов и пару сломанных ребер, но травмы беспокоили меня меньше всего. Этот Амо был другим братом, нежели тот, с которым я рассталась несколько недель назад. Он стал старше, суровее. Мой кровный брат-подросток теперь превратился в настоящего мужчину.

Во время недавней перепалки с Мэддоксом этот факт вновь поразил меня.

Он поднял глаза.

– Хочешь, чтобы я поехал в тату-салон?

– Мэддокс уже согласился. Но ты тоже можешь.

Амо помотал головой.

– Нет необходимости видеть его каждый день.

– Ты постараешься поладить с ним ради меня?

– Я постарался не убить его сегодня.

Я закатила глаза.

– Спасибо.

– Люди шепчутся. Некоторые из твоих подруг отправили мне сообщения, спросив, правдивы ли слухи, что ты выбралась из плена благодаря роману с байкером. Даже те, кого я бросил, написали. Марси, дальше будет хуже. Люди разорвут тебя в клочья, заметив твою слабость.

Я отвернулась. Именно поэтому я игнорировала послания от подруг. Всем не терпелось услышать свежие сплетни. Я ответила только на два сообщения от членов семьи: Изабеллы и Сары. Когда случается нечто подобное, ты можешь доверять только родным, а не людям, которых называешь друзьями.

– Должно быть, он правда тебе нравится, раз ты рискуешь репутацией ради него. Учитывая, что раньше ты переживала лишь о том, как приготовлены гребешки.

– Думаю, я люблю его, – прошептала я.

Амо поморщился.

– Уверена?

– Нет. – Вздохнув, я подошла к Амо и присела на стол. – В последние недели все было ужасно запутанно. Мне нужно узнать его поближе. Сегодня мы впервые переписывались друг с другом, разговаривали наедине, и никто из нас не был пленником. – Я покачала головой. Сказав вслух эти слова, я поняла, насколько абсурдно они звучат. – Интересно, будут ли у нас с Мэддоксом когда-нибудь нормальные отношения, учитывая обстоятельства.

– Не хочу разочаровывать тебя, Марси, но в нашей жизни нет ничего нормального. Витиелло и обыденная жизнь идут порознь.

Я помолчала и улыбнулась.

– Я другое имела в виду. Я говорю о привычном существовании.

– Твоя версия такой жизни, очевидно, не подходит Уайту. Если хочешь, чтобы все сложилось, тогда вам как паре надо найти новое определение нормальности.

Я удивленно приоткрыла рот.

– Кто ты и что ты сделал с моим эмоционально слабоумным братом?

– То, что я предпочитаю не проявлять эмоции, вовсе не означает, что я не понимаю чувств сестры.

– Думаешь, у нас с Мэддоксом получится выстроить «нормальную жизнь»?

Один взгляд Амо дал понять: брат не ответит на вопрос.

– Я