Русич (СИ) - Елена Синякова

эти слова и отчего-то приняв их в самую душу.

Теперь она понимала и видела, что Лекс не будет говорить просто так. Это было важно для него.

— В свою очередь, я обещаю тебе тоже всегда говорить только правду, — добавил он очень серьезно.

— Хорошо.

— Так. Рану обработал, но нужно наложить повязку и зафиксировать ее, — Лекс склонился над аптечкой, умело и явно со знанием дела извлекая какую-то мазь, а затем сверток лейкопластыря и бинты. — Позвоню Женьке, чтобы он обновил нам медикаменты, но пока придется обходиться тем, что есть.

— Вы в медчасти служили? — спросила Варя, потому что ей действительно было интересно узнать о загадочном прошлом Лекса как можно больше и составить свое впечатление о том, кого называли только мажором, который жил за счет отца и за душой ничего никогда не имел.

— В разведке. Просто когда ты попадаешь в горячую точку, то становишь сам себе врачом, поваром и ангелом-хранителем. Никто не будет бегать за тобой с тарелкой супа, если ты его не приготовишь сам во время привала. А если ты не поешь вовремя, то сил на длительные пешие переходы может в один момент не хватить — и тогда ты поставишь под удар своих сослуживцев. И никто не обработает тебе рану, если ты ее получил. Если только, конечно, она не настолько серьезная, что грозит скорой смертью.

Лекс только пожал плечищами, а Варя слушала его, затаив дыхание.

Он ведь о страшных вещах рассказывал!

И жутко было даже представить, что он видел за то время, что пробыл в Чечне.

Варя была далека от этого всего, но и она многое слышала. Слышала такое ужасное, что оторопь брала даже сейчас.

И как наших солдат мучили и пытали.

И с какой покалеченной психикой они возвращались на родину…

— Полотенце нужно снять, Варюш.

Лекс кашлянул, а девушка затаила дыхание от внезапно нахлынувшей паники.

Она ведь совсем голенькая под этим полотенцем.

И в его взгляде она видела, что он это прекрасно понимает сам, поэтому взгляд изменился. Став тяжелым и обволакивающим жаром и жаждой.

— Обещаю не приставать. Здоровье дороже секса.

Ох и тяжело ему дались эти слова!

Пока он раны обрабатывал, член стоял так, что зубы сводило от желания, но он сказал то, что думал. И что было правильно.

В сексе они наверстают упущенное, как только будет такая возможность, а пока Варюше надо было помочь.

Лекс не думал, что девушка послушает его и послушно распахнет полотенце, стыдливо опуская ресницы. А у него дыхание перехватило, когда он увидел ее отражение в зеркале.

Нежная, миниатюрная, с аккуратной грудью и алыми сосочками.

Ее плоский живот застыл от напряжения, и коленки прижались друг к другу, пытаясь скрыть мягкие завитки на лобке.

Девушка мелко задрожала, но не опустила головы.

Напротив, распрямила израненную спину и расправила плечи.

Красивая смелая девочка Варя.

А у Лекса ком в горле встал.

Он не мог оторвать своих бесстыжих жадных глаз от ее отражения и с силой замер на одном месте, потому что испугался, что коснется ее.

Накинется и тут же затащит под себя без всяких слов и попыток оправдаться.

Никогда еще с ним такого не творилось, чтобы от этой хрупкой кроткой красоты так сносило голову, здравый смысл и выдержку.

И если бы не его обещание дать ей время, гори оно всё синим пламенем!

Но слово свое Лекс всегда держал, а потому и сейчас дышал тяжело и заставлял себя касаться девушки только ради помощи, хотя внутри так всё горело и выворачивало наизнанку, что и словами было не передать.

— Ты мне в пирожки зелья приворотного добавила, Варюша? — криво усмехнулся Лекс, пробасив непривычно хриплым голосом и так и не решаясь прикоснуться к девушке. Старательно разматывал бинт и пытался не пялиться на нее каждую секунду.

Не потому, что не хотел смущать Варю сильнее, а потому, что в силе своей воли впервые был не уверен настолько, что до сих пор не мог справиться с собственным дыханием.

Девушка только быстро поморгала и свела бровки, выдавив:

— Зачем бы мне это было нужно?

Вот так, Лекс.

Нафиг ты ей сдался.

Он даже хохотнул, снова покачав головой.

Ну что за девчонка такая!

Никак не хочет быть рядом с ним и даже не скрывает этого.

И где такое только было видано?

После двух десятков лет, во время которых девушки и женщины были готовы горло друг другу перегрызть из-за него, нашлась Варюша, которая сбежала бы прямо сейчас, будь у нее такая возможность.

И смех и грех!

И член как кувалда!

— Руки приподними и так держи, пока я буду обматывать.

Девушка и на это послушно кивнула, только глаз на него так и не поднимала.

А у Лекса руки дрожали от того, что он касался ее обнаженного тела. Едва-едва. Очень аккуратно, чтобы случайно не задеть и не сорваться в пропасть от одного только прикосновения, после которого он будет очень сильно сожалеть, что натворил.

На лице мужчины выступил пот, когда он просто попытался обмотать хрупкий торс девушки первый раз и закрыть первым слоем раны, смазанные кремом с наложенными бинтами.

Он безумно хотел коснуться ее груди.

И боялся этого. Поэтому неловко выронил бинт, стоило только просунуть руки вперед и попытаться доделать «обмотку» впереди.

Варя видела, что руки Лекса дрожат, и тихо выдохнула:

— Давайте я помогу.

Мужчина скованно кивнул.

От его тела шло такое напряжение, что казалось, вокруг них воздух скоро зарядится и взорвется.

Варя молчала и упорно не смотрела на него в отражение, и без того ощущая, что обстановка напряженная.

Но оно и было понятно!

Лекс никогда не скрывал своего желания в отношении нее, а тут она сидела перед ним совершенно обнаженная. И при этом ничего не делала.

Какой мужчина остался бы спокойным?

Только мертвый!

Или гей.

К счастью, ни тем ни другим Лекс очевидно не был.

Работали они довольно слаженно, только Варя старалась не касаться пальцев мужчины, хотя это у нее категорически не получалось, и каждый раз, когда он передавал бинт в ее руки и жар его кожи опалял, она покрывалась мурашками, отчетливо понимая, что Лекс это, конечно же, увидит.

И он увидел.

— Замерзла, Варюш?

— Нет, — честно ответила девушка, потому что запомнила, что ему нужно говорить только правду. И делала это.

Лишь в этот момент она позволила себе приподнять ресницы и увидеть в отражении Лекса.

Он был бледен. Сосредоточен. И от ее слов чуть нахмурился, потому что пытался понять,