Дафна дю Морье - Трактир «Ямайка»

— Как долго вы собираетесь пробыть в «Ямайке»? — резко спросил он. — Ведь для такой девушки, как вы, это неподходящее местечко, правда? Какое уж тут общество.

— Ничего не поделаешь, — сказала Мэри. — Я никуда не уйду, если мне не удастся забрать с собой тетю. Я ни за что не оставлю ее здесь, особенно после того, что я видела.

Джем нагнулся, чтобы смахнуть кусок грязи с подковы своего пони.

— Что же вы успели узнать за это время? — спросил он. — По совести говоря, здесь довольно тихо.

Мэри нелегко было провести. Судя по всему, это дядя подослал своего брата поговорить с ней, надеясь таким образом разузнать, что ей известно. Нет уж, не такая она дура. Девушка пожала плечами, отказываясь говорить на эту тему.

— Я помогала дяде в баре в прошлую субботу, — ответила она, — и я не в восторге от компании, с которой он водится.

— Так я и думал, — сказал Джем. — Парни, которые приходят в «Ямайку», никогда не учились хорошим манерам. Они слишком много времени проводят в местной тюрьме. Интересно, что они подумали про вас? Наверное, сделали ту же ошибку, что и я, и теперь разносят вашу славу вдоль и поперек по всей округе. Смею вас заверить, что в следующий раз Джосс будет играть на вас в кости, а когда проиграет, вы окажетесь позади седла на одной лошади с грязным браконьером откуда-нибудь из-за Ратфора.

— Навряд ли, — возразила Мэри. — Им придется вышибить из меня мозги, прежде чем я поеду на одной лошади с кем бы то ни было.

— С мозгами или без мозгов, все женщины одинаковы, когда дело доходит до этого, — заметил Джем. — Браконьеры на Бодминской пустоши никакой разницы не заметят. — И он снова засмеялся и стал в точности похож на своего брата.

— А чем вы зарабатываете на жизнь? — поинтересовалась Мэри. Ей вдруг стало любопытно, так как во время их беседы она заметила, что Джем говорит лучше, чем брат.

— Я конокрад, — ответил он весело, — но, честно говоря, это не слишком прибыльное дело. У меня вечно в карманах пусто. Здесь нужно ездить верхом. У меня есть маленький пони, который вам прекрасно подойдет. Он сейчас в Труарте. Почему бы вам не отправиться со мной и не взглянуть на него?

— А вы не боитесь, что вас поймают? — спросила Мэри.

— Кражу ужасно трудно доказать, — сообщил Джем. — Предположим, пони сбежал из загона, и хозяин отправился его искать. Вы же сами видели: эти пустоши кишат одичавшими лошадьми и скотом. Не так-то легко будет этому хозяину отыскать своего пони. Скажем, у его пони длинная грива, одна нога белая и на ухе клеймо в виде ромба; это слегка сужает рамки, правда? И вот хозяин отправляется на ярмарку в Лонстон и смотрит в оба. Но он не находит там своего пони. Заметьте, пони скорее всего там, он куплен каким-нибудь посредником и перепродан в глубь страны. Только его грива теперь подстрижена, все четыре ноги стали одного цвета и клеймо на ухе — не ромб, а разрез. Хозяин даже смотреть на него не стал. Довольно просто, правда?

— Так просто, что я не понимаю, почему вы не проезжаете мимо «Ямайки» в собственной карете, с напудренным лакеем на запятках, — выпалила Мэри.

— Да, то-то и оно, — согласился Джем, качая головой. — У меня всегда были нелады с цифрами. Вы не представляете, как быстро текут деньги у меня сквозь пальцы. Знаете, на прошлой неделе у меня в кармане было десять фунтов. А сегодня — всего один шиллинг. Вот почему я хочу, чтобы вы купили этого маленького пони.

Мэри против своей воли рассмеялась. В своей нечестности парень был так откровенен, что у нее не хватило духу на него сердиться.

— Я не могу тратить свои скромные сбережения на лошадей, — сказала она. — Я откладываю деньги на черный день, и если я когда-нибудь выберусь из «Ямайки», мне понадобится каждый пенни, можете поверить.

Джем Мерлин серьезно посмотрел на девушку, а затем, повинуясь внезапному импульсу, направился к ней, сперва глянув через ее голову в дверной проем.

— Послушайте, — сказал он, — сейчас я говорю серьезно; забудьте всю ту чушь, которую я вам наболтал. Трактир «Ямайка» — не место для молоденькой девушки, да и вообще для женщины, если на то пошло. Мы с братом никогда не были друзьями, и я могу говорить о нем все, что захочу. Мы идем каждый своей дорогой, и нам друг на друга наплевать. Но вам-то с какой стати впутываться в его грязные делишки? Почему бы вам не сбежать? Я присмотрю за вами по дороге в Бодмин.

Его интонации были так убедительны, что Мэри едва ему не поверила. Но она не могла забыть, что Джем — брат Джосса Мерлина, а значит, может ее предать. Она не осмелилась довериться этому человеку — по крайней мере, пока. Время покажет, на чьей он стороне.

— Я не нуждаюсь ни в чьей помощи, — заявила она. — Я сама могу о себе позаботиться.

Джем перебросил ногу через спину пони и воткнул носки сапог в кожаные стремена.

— Ладно, — сказал он. — Не буду вас больше беспокоить. Если понадоблюсь, мой дом за Ивовым ручьем. По другую сторону Труартского болота, в конце пустоши Двенадцати Апостолов. До весны я там, во всяком случае, побуду. Всего хорошего. — И прежде чем девушка успела сказать хоть слово в ответ, Джем уже скакал по дороге прочь.

Мэри медленно пошла в дом. Она бы доверилась этому человеку, не будь он Мерлином. Ей позарез был нужен друг; но она не могла подружиться с братом трактирщика. В конце концов, он всего-навсего обыкновенный конокрад, бесчестный негодяй. Джем немногим лучше, чем Гарри-разносчик и все остальные. Мэри была готова поверить ему, потому что у него обезоруживающая улыбка и довольно приятный голос, а он, возможно, все это время смеялся над ней исподтишка. В этом человеке течет дурная кровь; всю свою жизнь он каждый день нарушает закон, и с какой стороны на это ни посмотри, нет спасения от одного неизбывного факта: он — брат Джосса Мерлина. Он сказал, будто их ничто не связывает, но даже это могло быть ложью, чтобы заручиться ее симпатией; не исключено, что его вообще подослал сам трактирщик.

Нет, будь что будет, но она должна держаться одна во всем этом деле и никому не доверять. Самые стены трактира «Ямайка» пропахли преступлением и обманом, и громко говорить слишком близко от здания значило накликать несчастье.

В доме было темно и по-прежнему тихо. Трактирщик вернулся к куче торфа в конце сада, а тетя Пейшенс была у себя в кухне. Неожиданный визит привнес некоторое волнение и разнообразие в длинный монотонный день. Джем Мерлин явился из внешнего мира, мира, который не весь был ограничен пустошами и нависшими над ними тоннами гранита, и теперь, когда он уехал, ранняя яркость дня ушла вместе с ним. Небо заволокло, и неизбежный дождь налетел с запада, покрывая холмы туманом. Черный вереск гнулся на ветру. Дурное настроение, охватившее Мэри ранним утром, прошло, и на его место прокралось тупое безразличие, порожденное усталостью и отчаянием. Нескончаемые дни и недели протянулись перед ней, и не было видно ничего, кроме длинной белой дороги, по которой она однажды отсюда уйдет, кроме каменных стен и вечных холмов.