Линда Уинстед - Рейнтри: Призраки

— Я дам тебе взаймы мой «челленджер», — сказал он. — Заедем сегодня вечером ко мне, и я отдам тебе ключи. — На ее колебания он добавил: — Если бы Леон остался без машины, я сделал бы ему точно такое же предложение.

Часть ее требовала отказаться, но она этого не сделала. В конце концов, это всего лишь на несколько дней.

— Конечно. Спасибо.

Рейнтри сел как можно дальше от компьютера, изучая толстую папку в своих руках. Они располагали предварительным отчетом экспертизы об убийстве Шерри Бишоп и в любой момент ожидали отчет следователя. Чарли Ньюсом, еще один детектив, просунул голову в совместный, по крайней мере, в настоящий момент, офис Рейнтри и Хоуп. и с улыбкой посмотрел на нее открыто заинтересованным, искрящимся взглядом. Чарли, наверняка, был хорошим парнем, совершенно не похожим на мерзавца. И ни в малейшей степени не затрагивал ее чувств.

— Я выяснил местонахождение Стайлза. Он был заключен в окружную тюрьму на прошлой неделе за пьянство и беспорядки.

— Может, выпустили под залог? — спросил Гидеон.

Чарли покачал головой.

— Нет. Он все еще там.

А это означало, что не он вчера стрелял в Рейнтри — или в нее.

***

Гидеон провел пальцами по верхней фотографии женщины, убитой в сельской местности штата четыре месяца назад. Ниже находились точно такие же фотографии, как и эта, некоторые недостаточно освещенные, другие с менее ужасных ракурсов, но именно это изображение «говорило» с ним.

У Марши Корделл и Шерри Бишоп было очень мало общего. Тридцатишестилетняя Марша работала учительницей в маленькой окружной школе. В момент смерти она была одета в свободное коричневое платье, которое, возможно, выбрала намеренно, чтобы скрыть фигуру. Ни мертвая, ни живая, она не имела ни розовых волос, ни кольца в пупке. Она жила не в квартире, а в маленьком домике у проселочной дороги, унаследованном ею пять лет назад после смерти отца.

Их с Шерри объединяло только одно — одиночество. Вместо того чтобы заполнять свои одинокие ночи музыкой и работой в буфете, Марша Корделл наполнила пустоту чужими детьми, двумя жирными котами и, судя по фотографии на столе, внушительной коллекцией снежных шаров из мест, в которых никогда не была. Они обе были убиты ножом, который оставил схожие раны. Шерри убили, перерезав горло, Маршу тоже, но перед этим ей еще нанесли с полдюжины ножевых ударов. Тем не менее, угол и глубина последней раны в обоих случаях были одинаковыми, так же, как и погром на месте преступления, будто убийца пришла в неистовство, как только все закончилось.

Одно из ушей Марши Корделл было отрезано и взято с собой.

Расследования в недоукомплектованных юрисдикциях часто проводились абы как, но в данном случае команда шерифа проделала довольно хорошую работу. Папка с делом была тонкой, но шериф все еще активно занимался происшествием и при телефонном разговоре охотно согласился сотрудничать. Он пригласил Гидеона посетить место преступления, которое оставалось почти нетронутым, поскольку у Корделл не оказалось ни ближайших родственников, ни завещания. Да и кто бы захотел жить в этом доме после того, что там случилось.

Возможно ли, чтобы призрак Марши Корделл все еще бродил там, в этом доме, ожидая правосудия? Возможно, но не обязательно. Однако это убийство было особенно ужасным, может быть даже достаточно ужасным, чтобы надолго задержать дух Марши. Если бы она узнала о намерении Гидеона найти убившую ее женщину, то смогла бы покоиться с миром?..

Куча дел на столе обескураживала Гидеона. Будь у него время, он раскрыл бы их все. Он мог найти плохих парней, упрятать их за решетку, отправить духи убитых в лучшее место. Но, черт возьми, повсюду было так много насилия, что он не мог уберечь от него всех. Один человек не в силах устранить беды всего мира. И он не мог привести в такой мир ребенка. Не мог ничего изменить, ни ради ребенка… ни ради Шерри Бишоп и Марши Корделл.

— Ты в порядке, Рейнтри?

Он даже не слышал, как Хоуп вошла в офис.

— Нет, — сказал он. — Я не в порядке. Думаю, мы имеем дело с серийным убийцей.

Среда, 23:17

Гидеон сидел на корточках рядом с телом, распростертым на дешевом ковре недорогого гостиничного номера. Рыжие волосы жертвы закрывали большую часть лица, но он видел более чем достаточно. Как и Шерри Бишоп, женщину убили ножом. Но в отличие от Шерри, смерть этой женщины не была быстрой. Сцена больше походила на фотографии с места убийства Марши Корделл.

Лили Кларк. Согласно ее водительским правам, ей был тридцать один год, и она приехала сюда на недельный отпуск из маленького городка в Джорджии. Она зарегистрировалась с мужчиной в субботу, но, по словам портье, тот не появлялся с воскресенья. После этого Кларк не раз видели в слезах. Хоуп, разумеется, немедленно включила этого приятеля в число подозреваемых. Но Гидеон уже знал больше.

В Вилмингтоне не случались по два убийства за три дня. То, что одна из жертв была туристкой, могло наделать много шума.

— Она сказала, что моя жизнь не стоила и пяти центов, — тихо произнес призрак. — И она права. Я не жила так, как должна была. Я существовала, боясь то одного, то другого, чаще, чем следовало. Но я даже не думала опасаться чего-то подобного.

— Она хотела помучить вас, Лили, — тихо ответил Гидеон. — Не позволяйте ей причинять вам боль и дальше. Отбросьте все, что она сказала.

Призрак Лили Кларк в опровержении покачал головой, не в силах что-либо отбросить.

— Нет, она права. Она назвала меня уродливой еще до того, как порезала мне лицо, и сказала, что смерть для меня самый лучший вариант, потому что ни один мужчина никогда не сможет полюбить меня. — Дух мертвой женщины сидел у кровати, сжав колени руками, ее нижняя губа дрожала. Образ Лили был более плотным, чем у Шерри Бишоп. Наверняка, она останется поблизости дольше. — Она была права, — шепотом повторил призрак.

Хоуп опрашивала управляющего гостиницей, а офицеры в форме не пропускали всех остальных. По крайней мере, в настоящий момент Гидеон и призрак были одни.

— Нет, Лили, она не права. Теперь забудьте все, что она сказала, и сконцентрируйтесь на том, чтобы помочь мне найти ее. Расскажите о женщине, которая сделала это с вами, и я смогу ее вычислить. Вы сказали, высокая и белокурая. Что вы можете сказать о ее ноже?

— Думаю, он был старым. Лезвие острое, а ручка серебряная. Видели? — указала она. — Она отрезала мой мизинец!

И на сей раз она не дожидалась прихода смерти.

— На рукоятке была гравировка?

— Да, — ответила Кларк с легким энтузиазмом в голосе. — Но я не могу сказать, что там было написано. Это не на английском. Когда она сидела на моей груди и держала кончик ножа у моего носа, я видела какие-то старые витиеватые буквы. — Рыжие волосы Лили слегка качнулись. — В них не было никакого смысла.