Антон Антонов - Всё, что тебе нужно

— Какой, к черту дух? Ведь он еще жив.

На что Шура отвечал так:

— Какая разница? Ведь должен же у него быть дух.

Затем Шура выкрикивал: «Билл Гейтс мастдай!.[3] Но дух его вечно будет с нами!» — и падал носом в магический круг. Тогда его откладывали в сторону и продолжали спирити чес кий сеанс. Но Шура опять приходил в себя и норовил присо единиться.

В конце концов он достал Руслана, и тот схватил свечу и сотворил ею крестное знамение снизу вверх и справа налево, возгласив:

— Лишаю тебя сатанинской силы!

Это подействовало. Шура упал навзничь, слегка шарахнулся головой об стену и больше не просыпался до утра.

А остальные всю ночь без устали допрашивали царицу Нефертити о религиозных реформах ее мужа фараона Эхнатона (которого Оксана и Юлька упорно именовали Нефертоном) и о том, при каких обстоятельствах древние евреи превратили египетский Гимн Солнцу в свой псалом «Благослови, душа моя, Господа», что является чистой воды плагиатом.

Царица путалась в ответах и слезно просила отпустить ее душу на покаяние.

17

Следующий этап юбилейных торжеств проходил под девизом «И живые позавидуют мертвым» в кабаке на Невском. Руслан, всегда презиравший попсу и блатняк, ошалел до такой степени, что с микрофоном в руках ходил между столиками и с характерным одесско-еврейским акцентом распевал «Я прилетел сюда зачем-то на ночь глядя и смертным боем бьюсь в гостиничную дверь» и «Помнишь, девочка, гуляли мы в саду, я бессовестно нарвал букет из роз». Впрочем, когда-то в ранней юности, в Москве, Руслан был знаком с поэтом Зеленым, который сидел на Арбате, показывал всем самодельное удостоверение, подтверждав шее, что податель сего — поэт, и боролся за освобождение Александра Новикова, который сидел в тюрьме.

От Новикова плавно перешли к Макаревичу и финальную строку «Синей птицы» повторили восемнадцать раз. Хоровое «То-то-то-только небо тебя поманит синим взмахом ее крыла» разносилось на несколько кварталов, привлекая внимание прохожих.

Все дальше углубляясь в рок, празднующие пели «Группу крови», «Yesterday», «Город золотой», «Хочу я стать совсем слепым», «Боже, как давно это было» и «Повесил свой сюртук на спинку стула музыкант».

А когда две трети присутствующих уже выпали в осадок, Руслан запел, наконец, свое. Тихо, только для тех, кто хочет слушать, он спел вещь, написанную года два назад на день рождения Насти, который отмечался в октябре, под знаком Весов.

В городе сыро и сон не идет,Гаснет ненужный свет,Кто-то танцует, а кто-то пьетВина ушедших лет.Пахнет цианом миндальный ликерСладок ужасный яд.Чьи-то глаза глядят через столИспепелить норовят.

Последовавший за этим период полупротрезвления толпы Руслан посвятил выяснению вопроса, можно ли где-нибудь прямо сейчас снять бассейн на ночь. Оказалось, можно — и Руслан объявил через микрофон:

— Мы едем заниматься нудизмом. Кто готов, может ехать с нами.

Дальнейшее отдаленно напоминало Великий Бал у Сатаны. Правда, вместо шампанского в бассейне была вода, но этого никто не замечал.

Никто вообще ничего не замечал, и в результате в бассейн каким-то образом проникла стайка фанаток, неведомо откуда получавших информацию о местонахо жде нии кумира.

Прежде чем снять с себя всю одежду без исключения — без чего нельзя было раствориться в толпе — Леночка Соколова колебалась не более трех секунд. Правда, потом она раздевалась еще три минуты, до последнего момента оставляя себе путь к отступлению — но так им и не воспользовалась.

— Где-то я тебя уже видел, — сказал ей Руслан, когда они столкнулись в воде на середине бассейна. — Во всяком случае, лицо.

Лена была весьма польщена тем, что кумир ее узнал, и чуть не утонула от восторга.

Потом они долго сидели на бортике, беседуя о жизни и о любви. Девочка все время норовила перейти от слов к делу — в том, что касается любви, — однако Руслан был достаточно трезв, чтобы пресекать ее намерения в корне.

Зато они снялись вдвоем на «Полароид» от пояса и выше, и Руслан написал на обороте: «В знак личного расположения к Лене Соколовой я торжественно объявляю ее лидером нудистского фан-клуба „Звездной дороги“ и призываю преданных мне девушек поддерживать ее во всем. Ура!»

Это «Ура!» особенно восхитило Леночку и других девушек, с которыми Руслан тоже снялся, но ничего особенного не написал, а вместо этого произнес речь о зависти.

— Зависть бывает черная и белая. Черная зависть разрушает. Человек, который живет в ветхой халупе, идет и поджигает шикарный особняк соседа. Соседу плохо — но и поджигателю не лучше. А белая зависть созидает. Человек из халупы завидует соседу и находит способ построить особняк не хуже, чем у него. И всем хорошо. Жаль только, что в мире господствует черная зависть. Наверное, поэтому мир так плох.

Девушки, окружившие Руслана, тут же поклялись самой торжественной клятвой, что будут завидовать друг другу, прочим присутствующим и отсутствующим, а также самому Руслану только белой завистью, которая не разрушает, а созидает.

А басист Дима, который ходил по кромке бассейна, прикрыв интимное место своей бас-гитарой, услышав часть этой беседы, произнес, обращаясь к пространству, но имея в виду Руслана:

— И все-таки ты гонишь.

18

После бассейна торжества плавно перекочевали в дом Марии, куда были допущены только избранные. Веселье агонизировало еще сутки и незаметно перешло в будуны.

Как обычно во время коллективных будунов, свежий, как огурчик, Руслан Чайковский забрался в Интернет и не вылезал оттуда, пока все не пришли в себя.

В Интернете Руслана ожидала книга «Пантеос», присланная лично ему автором — неким Романом Галактионовым, который в заглавии именовал себя просто Галактионом.

Книга была прислана в ответ на рассуждения Руслана о Боге и церкви в гостевых книгах Круглого Стола Артура Кинга и Института Времени, а также в качестве подарка на день рождения.

Руслан начал читать ее с экрана, но быстро устал. А книга была интересной, и Руслан решил на досуге дочитать ее до конца. А пока послал на распечатку. Все-таки читать текст, напечатанный на бумаге, удобнее, да и для здоровья полезнее.

В книге шла речь о Боге, что совершенно естественно. Необычной была трактовка вопроса.

Все давно привыкли, что Бога принято представлять либо в форме антропоморфного существа, либо в форме непостижимой сущности, единой и неделимой. Что такое бог в язычестве — в том же индуизме или буддизме Махаяны — это отдельная тема, западному человеку не вполне понятная.