Тьерни Макклеллан - Дела сердечные

У Арлин темно-каштановые волосы, подстриженные "под пажа", глянцевый лоск которых не омрачает ни единая седая прядь. А макияж всегда выглядит так, будто его только что наложили, — и возможно, так оно и есть. Я заметила, что значительную часть рабочего дня Арлин проводит, проверяя и перепроверяя — в туалете или прямо за столом, — как поживает та разноцветная дрянь, которой она намазывает лицо. Одно скажу: не хотелось бы мне отвечать за чистоту ее наволочек. Наверное, это все равно что пытаться отстирать Туринскую плащаницу.

Так вот, стоило Арлин заговорить, как я уловила некую нотку в ее голосе. Легкую дрожь очевидного удовлетворения. Поймав мой пристальный взгляд, Арлин небрежно пожала плечами и поправила прическу.

— Только не подумайте, будто меня интересуют кровавые детали и все такое…

Тут она слегка кашлянула, но выглядело это ненатурально. По-моему, все понимали, что именно кровавые детали интересуют Арлин. Откашлявшись, она пояснила:

— Я просто хотела знать, не производственная ли это травма. Ну, в смысле, поскольку Труди работала в нашей фирме, то мы с Джарвисом должны быть в курсе…

Уж лучше бы Арлин не поднимала эту тему. Джарвис исторг душераздирающий вопль:

— Боже милостивый! Ведь это не производственная травма, правда? — И повернулся ко мне, без кровинки в лице. — ПРАВДА?!

Видимо, перспектива предстать перед судом страшила Джарвиса еще больше, чем потеря одного из лучших агентов. Что и говорить, душа-человек наш шеф.

— Джарвис, — ровным голосом произнесла я, — Труди задушили. По-твоему, это похоже на производственную травму?

Думать надо было, прежде чем рот открывать. Мое сообщение вызвало еще один групповой вдох. Дамы дружно схватились за свои шеи.

И снова первой нашлась Арлин:

— Бедная, бедная, бедная Труди!

Да что ж они все как заезженные пластинки! Прямо напасть какая-то.

— Какая ужасная, ужасная, ужасная трагедия! — продолжала Арлин, качая головой. При этом ни единый волосок в ее прическе даже не шелохнулся.

Может, я не права, но мне казалось, что смерть Труди не настолько "ужасная, ужасная, ужасная трагедия" для Арлин. В лучшем случае ей наплевать. В худшем — новость для нее словно бальзам на сердце.

Да уж. Тут поневоле начнешь проникаться искренней жалостью к бедной Труди. Неужели всем начхать на ее смерть?

Я покосилась на Барби. Та оставила в покое шею и теперь увлеченно грызла малиновый ноготь, кокетливо выглядывая из-под платиновых локонов. Ну прямо живое воплощение безутешного горя!

Я перевела взгляд на Шарлотту. Надо сказать, Шарлотта Аккерсен всегда напоминала мне Алису в Стране Чудес. Сегодня, например, на ней был наряд, который подросшая Алиса наверняка надела бы на работу: нежно-голубой джемпер, белая блузка с кружевной оборочкой, белые колготки и белые туфли; длинные прямые белокурые волосы перехвачены голубой лентой.

Шарлотта рассеянно взглянула на часы.

Признаться, уж от нее-то я ждала большего. Мы проработали бок о бок целый год, и все это время я считала ее по-настоящему чутким существом.

Из всей честной компании лишь Арлин сподобилась на мало-мальские эмоции. Правда, скорее то была злость, чем скорбь. Она сверлила взглядом Джарвиса, словно старалась понять, сколь сильно огорчен ее супруг кончиной Труди.

Я оторопела. Неужто Джарвис находил Труди "вдохновляющей" чаще, чем нравилось Арлин? И благоверная подозревала, что вдохновение вышло за рамки служебных отношений? Меня бросило в дрожь. От одной мысли, что кто-то может иметь интимные отношения с Джарвисом, к горлу подступала тошнота. Впрочем, родная жена Джарвиса может думать иначе.

Арлин неотрывно смотрела на мужа, а Джарвис продолжал скулить и завывать. Похоже, один только уважаемый шеф выглядел искренне огорченным. Утерев глаза подрагивающими руками, он повернулся ко мне:

— Ну ладно, Скайлер, скажи честно: как ты думаешь, в газетах упомянут название нашей фирмы?

Я остолбенела:

— Что ты имеешь в виду?

Джарвис начинал терять терпение:

— Я имею в виду, напишут в газете, где Труди работала?

Мать честная! Он что, рассчитывает на бесплатную рекламу? Неужели шеф всерьез полагает, что упоминание в связи с убийством благотворно отразится на бизнесе?

— Мы не можем этого допустить! Не можем! — И отбросил со лба свои "королевские" волосы. — Ведь это будет ужасно. Просто ужасно!

Уф! Кажется, насчет рекламы я ошиблась.

— Как считаешь, если мы прямо сейчас позвоним в газету, — продолжал Джарвис, — удастся их уломать, чтоб не писали, где Труди работала? Зачем им об этом писать, а? По-моему, совершенно незачем…

Ага! До меня наконец дошло. Джарвис боится, что упоминание нашей фирмы в связи со смертью Труди отпугнет клиентов. Вот, значит, почему он так расстроен. Ну и ну! Да он ничуть не лучше остальных. Может, даже хуже.

Да-а… Поглядеть со стороны, так можно подумать, будто коллеги Труди считают, что она получила по заслугам. Но такого никто не заслуживает!

Вообще-то я не собиралась ничего говорить, но слова вдруг сами хлынули потоком:

— Послушайте! Труди, конечно, была не подарок, но то, что с ней сделали, просто ужасно! — Я в упор посмотрела на Арлин. — Бедняжку задушили ее же собственным шарфом.

Арлин вытаращила глаза. Я знала, что должна остановиться, но меня уже понесло.

— Но убийце этого показалось мало. У нее на лбу вырезано сердечко!

Если я хотела ошарашить сослуживцев, то добилась несомненного успеха.

Джарвис издавал странные, булькающие звуки.

— Вырезано? — прошептал он. — Что значит — вырезано?

— Вырезано — значит вырезано! Ножом. Мерзавец, который убил Труди, вырезал у нее на лбу сердечко.

Наверное, я переборщила. Шарлотта слегка позеленела.

— С-сердечко? — пролепетала она. У Шарлотты и без того высокий голос, но сейчас это был просто писк, как у мышонка Минни.

— Фу! — скривилась Арлин.

— Что-о-о? — Это уже вступила Барби. Она даже перестала грызть ноготь. И лицо ее стало почти таким же белым, как волосы. — Скайлер, ты уверена?

— Уверена? — недоуменно повторила я. — Ты о чем?

Глаза Барби, при щедром содействии подводки и туши для ресниц, и без того были большими, но сейчас они заняли чуть ли не все ее лицо.

— Я о том, — сипло произнесла она, и на сей раз хрипотца в ее голосе показалась мне неподдельной, — уверена ли ты, что она… оно… там действительно было вырезано?

Судя по всему, она не могла поверить, что подобные вещи и правда случаются в реальном мире.

— Барби, я не слепая. А это сердечко трудно было не заметить.