Сандра Браун - Смерть в ночном эфире

– Это будет высокий пост, – признался Джек в разгово­ре с Пэрис. – Я хочу быть генеральным менеджером, и, кто знает, возможно, однажды у меня будет собственная станция.

У Джека определенно были и амбиции, и харизма, чтобы достичь всего, чего он хотел. Свидание с Пэрис стало его задачей номер один. В конце концов он уговорил ее, и она согласилась.

В тот первый вечер они отправились в китайский ресторан. Еда оказалась ужасной, обслуживание и того хуже, но Джек смешил ее целый вечер, придумывая невероятные истории про каждого угрюмого официанта. С каждой вы­питой рюмкой рисовой водки его истории становились все веселее.

Когда Джек развернул свое печенье с предсказанием, то свистнул.

– Послушай это. – Он сделал вид, что читает: – «По­здравляем. Вы несколько месяцев пытались соблазнить одну леди, и сегодня вам повезло».

Пэрис развернула свое печенье и достала предсказание.

– А в моем написано: «Не верь в свое везение».

– Ты не будешь спать со мной?

Она рассмеялась при виде его обескураженного лица.

– Нет, Джек, я не буду с тобой спать.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

Но через четыре месяца свиданий она переспала с ним. Через шесть месяцев все на телевидении считали их парой. Перед Рождеством Джек сделал ей предложение, а перед Новым годом она согласилась.

В феврале шел снег. Хьюстон, где снег выпадал крайне редко, замер, и бригады новостей работали круглые сутки, рассказывая обо всем, что было связано с капризами пого­ды, от закрытия школ до состояния приютов для бездо­мных и многочисленных аварий на заснеженных дорогах. Пэрис отработала шестнадцать часов подряд, подкрепля­ясь еле теплым кофе, но успела сделать программу к сроку.

Когда она вернулась домой, Джек стоял на кухне и по­мешивал суп в кастрюле.

– Если бы я тебя раньше не любила, – сказала Пэрис, поднимая крышку кастрюли и втягивая носом удивитель­ный аромат, – то сейчас я бы тебя непременно полюбила.

– Я буду готовить для тебя каждый вечер, если ты пере­едешь ко мне.

– Нет.

– Почему?

– Мы уже обсуждали это тысячу раз, Джек, – устало сказала Пэрис, снимая промокшие ботинки.

Он присел перед ней на корточки и принялся массиро­вать холодные ступни.

– Давай все же поговорим об этом. Я все время забываю твои смехотворные аргументы. Я слишком возбуждаюсь, видя тебя, и мое внимание рассеивается. Разве тебя это не радует?

Она вытащила ногу из его теплых ладоней. Массаж при­дется отставить, если они снова станут обсуждать ее пере­езд к Джеку.

– Пока мы не поженились, я буду сохранять независи­мость. – Видя, что Джек готов начать спор, Пэрис добави­ла: – И если ты будешь на меня давить, я отложу свадьбу еще на полгода.

– Ты суровая женщина, Пэрис Гибсон, будущая миссис Доннер.

Они съели суп и допили бутылку вина, которую Джек открыл перед ее приходом. Он даже не попросил разреше­ния остаться на ночь, видя, насколько она измучена. И Пэ­рис была ему благодарна за его предупредительность.

Прощаясь у двери, Пэрис заметила, что снежные зано­сы, парализовавшие город, заметно уменьшились. Все их отснятые для новостей сюжеты будут никому не нужны, если снег станет так интенсивно таять.

– Слава богу, завтра суббота, – вздохнула Пэрис, при­слоняясь к косяку. – Буду спать целый день.

– Только проснись к вечеру.

– А что у нас завтра вечером?

– Ты познакомишься с моим шафером.

Джек уже говорил ей, что его лучший друг, с которым они познакомились в колледже, вернулся в Хьюстон, по­лучив какую-то там степень в каком-то университете. Пэрис толком не запомнила. Она знала только, что Джек очень обрадовался возвращению друга и не мог дождаться момента, чтобы их познакомить.

– Как ему нравится в управлении полиции? – поинте­ресовалась она, зевая.

– Еще пока рано говорить, но он думает, что ему понра­вится. Днем мы с ним попытаемся организовать игру в бас­кетбол в нашем спортивном клубе, пока ты будешь спать. Мы заедем за тобой около семи.

– Хорошо. – Пэрис уже собиралась закрыть дверь, но спохватилась и крикнула вслед уходящему Джеку: – Про­сти, Джек, я забыла, как его зовут.

– Дин. Дин Мэллой.

Пэрис резко выпрямилась и тряхнула головой.

Она сидела в своей кухне, но ей потребовалось время, чтобы прийти в себя. Уйдя мыслями в прошлое, Пэрис за­дремала. Солнечные лучи, падавшие через окно, перемес­тились влево. Руки затекли. Пэрис потрясла ими, но не­приятное ощущение не проходило. Она потянулась к зво­нившему телефону. Именно он и разбудил ее.

По привычке она ответила:

– Говорит Пэрис.

8

– Эми, когда ты в последний раз была у зубного врача?

– Не помню. Несколько лет назад, наверное. Доктор Брэдли Армстронг сурово нахмурился:

– Это слишком большой срок, зубы надо проверять чаще.

– Я боюсь стоматологов.

– Ты просто не была у хорошего врача. – Он подмигнул ей. – До сегодняшнего дня.

Эми хихикнула.

– Тебе повезло, я нашел только одну дырку. Она ма­ленькая, но надо поставить пломбу.

– Это больно?

– Больно? – Доктор изобразил удивление. – В этом ка­бинете боль – это всего лишь слово из четырех букв. – Армстронг похлопал юную пациентку по плечу. – Мое дело залечить твой зуб, а твое дело лежать спокойно и рас­слабиться, пока я буду это делать.

– Валиум мне точно помог. Я уже какая-то сонная.

– Это короткая процедура.

Ассистентка Армстронга договорилась с матерью Эми о том, что девочке дадут маленькую дозу успокоительного, чтобы снять тревогу и облегчить процедуру как для паци­ента, так и для доктора. Мать Эми должна была вернуться за ней через некоторое время, чтобы отвезти ее домой. А пока у доктора Армстронга оказалось достаточно време –ни, чтобы разглядывать свою пациентку, пока та дремала в кресле.

Если верить записи в карте, Эми было пятнадцать, но она уже сформировалась. У нее были красивые сильные ноги. Короткая юбка позволяла оценить их достоинства.

Доктор Армстронг любил лето. Жара раздевала женщин.

Доктор с тоской думал о наступлении осени и зимы, когда женщины надевали ботинки, сапоги или закрытые туфли и напяливали плотные колготки. Юбки становились длин-нее, плечи, обнаженные летом, скрывались под теплыми свитерами и куртками. В пользу свитеров Брэдли Армс­тронг мог сказать только одно: иногда они плотно облега­ли тело, и мысли о том, что они скрывают, очень возбуждали.

Эми глубоко вздохнула, и бумажная салфетка на груди сбилась на сторону. Брэдли захотелось приподнять ее, чтобы посмотреть на грудь молоденькой пациентки. Если девочка начнет протестовать, он всегда может сказать, что просто поправлял салфетку, и ничего больше.