Би Дэниэлс - Преступление на ранчо Кардуэлл

— Спасибо, — Хад повернул голову, чтобы взглянуть на неё.

Она кивнула, более потрясённая сейчас, чем когда посмотрела в колодец и увидела, как он там висит. «Последствие шока», — подумала Дана. В такой момент размышляешь о том, что могло случиться. Понимаешь, как близко всё было. Она вдыхала ночной воздух, пока звук двигателя медленно стихал, и не осталось ничего, кроме их тяжёлого дыхания.

Они были одни. Совсем одни, словно мир вокруг и не существовал.

Хад приподнялся и взглянул на неё. Он с осторожностью обращался с левой рукой, и теперь она увидела, что его куртка порвана и на ней тёмное пятно крови.

— Твоя рука…Тут кровь идёт!

Он покачал головой.

— Я в порядке. Ты как?

— Нормально.

Дана рывком приподнялась, опираясь на дрожащие от усилия руки.

Они встретились взглядом, и он тряхнул головой. Его не обманешь. Она начала вставать на ноги, но Хад поймал её за рукав, заставив опуститься на землю рядом с собой.

— Дана.

Её лицо сморщилось, когда Сэвэдж приобнял её здоровой рукой и крепко прижал к себе. Его объятие было жарким. Под падающим снегом Дана спрятала лицо на груди у Хада. Когда она отстранилась, последовал неизбежный как рассвет поцелуй. Мягкий, солоноватый, сладкий и искушающий. И на мгновение всё потеряло значение. Прошлое, боль, предательство. В этот момент она помнила только любовь.

А затем метель прекратилась. В одну секунду. И мгновение ушло.

Дана отшатнулась, утопая в море причин, по которым она не должна любить этого мужчину…не будет любить его.

Больше нет.

Хад заметил перемену в её взгляде — глаза похолодели и словно подёрнулись коркой льда. Как и её сердце пять лет назад. Она отодвинулась, чтобы взять дробовик с места, куда ранее положила его. Хад смотрел, как Дана поднимается, повернувшись к нему спиной. Он сам встал и начал искать фонарик на снегу. Левая рука болела в том месте, где ему распороло кожу от удара о камень в стене колодца. Но эта боль — ничто по сравнению с тем, что он увидел в её глазах.

Возможно, ему не удастся исправить то, что сделал ей пять лет назад, но он, чёрт побери, найдёт того, кто повесил куклу в колодце. Того, кто пытался сегодня его убить. Хад услышал полувсхлип-полувздох, который издала Дана, и понял, что она нашла его фонарик и теперь светила им прямо в колодец. Встав рядом, Сэвэдж забрал его, увидев шок от узнавания на её лице.

— Это твоя кукла?

Дана кивнула.

— Мой отец подарил её на шестилетие. Он думал, она похожа на меня. Как… — Она встретилась с ним взглядом. — Она лежала на полке в моей старой комнате, вместе с другими игрушками, которые мама сохранила для своих… — её голос надломился. — Внуков.

Мэри Кардуэлл не дожила до того момента, чтобы увидеть внуков. Хад знал, какую огромную потерю вызвала смерть матери в Дане. Отчаянно он снова попытался обнять её. Необходимость защищать Дану была настолько сильна, что ему стало плохо. Он хотел верить, что куклу засунули в колодец просто чтобы жестоко подшутить и испугать девушку, но всё же опасался, что это была ловушка. Если бы она пришла сюда в одиночестве, в попытке разузнать, кто ходит с фонариком на склоне, то могла бы оказаться в колодце, и рядом бы не было человека с ружьём, который смог напугать неудавшегося убийцу. Эта мысль ножом резанула по сердцу, но Хад прошёл мимо Даны, вытянул куклу и снял петлю с её шеи, убеждая себя, что сейчас девушке больше нужен шериф, а не бывший любовник.

— Когда ты в последний раз её видела? — спросил он.

Волосы у куклы примяло снегом. Осторожно, чтобы не стереть возможные отпечатки, он стряхнул белые хлопья, вновь поразившись, насколько её лицо походит на Дану.

— Не знаю. Игрушки стоят на полках целую вечность, я едва их замечаю. Я в ту комнату редко хожу.

Голос опять дрогнул. «Комната лишь напоминает ей о матери», — подумал Халд.

— Я забыла про эту куклу.

Что ж, а кто-то помнил.

Она поёжилась, словно ей в голову пришла та же мысль.

— Давай вернёмся в дом, прочь от этой погоды, — предложил он.

Небо над ними было холодного полуночного тёмно-синего цвета, когда они шли обратно к дому на ранчо. Несколько звезд сияли словно ледяные кристаллы, а кусочек луны выглядывал из-за облака.

Он заставил её подождать на крыльце, оставив с перезаряженным дробовиком, пока сам обыскивал дом. Следов чьего-то присутствия не было: кто бы ни оставил коробку конфет или украл куклу с полки старой игровой комнаты.

— Всё чисто, — позвал он, открывая переднюю дверь.

Дана вошла и разрядила дробовик. Он посмотрел, как она поставила ружьё у входа, положила пули в карман и снова повернулась к нему.

— Дай взглянуть на твою руку, — приказала она.

Хад начал протестовать, но она уже стала стаскивать его куртку. Форменная рубашка тоже порвалась и была пропитана кровью, хотя порез на плече не выглядел таким глубоким, насколько Сэвэдж мог судить.

— Иди сюда, — позвала Дана, и он проследовал за ней на кухню, где девушка указала ему на стул.

Он сел, наблюдая, как она вытаскивает аптечку. Хад закатал рукав, а Дана устроилась рядом, сосредоточив все внимание на трёхдюймовом порезе на его руке.

— Тебе не следовало подниматься туда, но я всё равно благодарю тебя за это, — сказал он хриплым от эмоций голосом. — Вполне возможно, что ты спасла мне сегодня жизнь.

— Тебе надо зашить рану, — отозвалась Дана, словно не слыша его. — Иначе останется шрам.

— Не впервой, — ответил он.

Она скорчила недовольную физиономию и предупредила:

— Будет жечь.

И пальцами обхватила плечо. Он моргнул, когда дезинфицирующее средство обожгло порез.

— Предупредила же, — заметила она, взглянув на его лицо. — Уверен, что не надо подвезти тебя в травмпункт?

— Абсолютно. Парочка пластырей и я буду как новенький.

Она сомневалась, но продолжила свое дело. Хад и раньше видел, как она лечит лошадей и коров. Вряд ли он чем-то отличался. Правда, лошади и коровы ей были больше по душе. Он не мог не подумать о поцелуе. Чёрт, как же он по ней скучал.

— Вот, по крайней мере, инфекция в рану не попадёт, — заметила Дана, закрывая аптечку и поднимаясь со стула. Хад дотронулся до её запястья, и она встретилась с ним взглядом.

— Спасибо.

Девушка кивнула и пошла убирать лекарства.

Он поднялся.

— Не против, если взгляну на место, где хранилась кукла?

— Не понимаю, каким… — она остановилась, потом пожала плечами, словно у неё не осталось сил спорить. Хад напомнил себе, что осталось ещё несколько часов от её дня рождения. Так себе получился день.