Александра Гейл - Загнанная в ловушку. Дело Пентагона [СИ]

— Керри, я больше не могу, — прошептала я. — Давай уйдем!

Но за пинок мне отомстили. Каблук подруги безжалостно опустился на мою ногу, пригвоздив ту к месту. Ух, это было очень больно.

— Сиди, — проговорила она одними губами, и ее мою ступню начали мучительно медленно отпускать.

Семинар вышел бесполезным, так как я не прослушала толком ни одного доклада.

— Беги за ним, сейчас, давай! — воскликнула Керри.

Шон в коридоре остановился, чтобы с кем-то поговорить, и я спряталась за открытой дверью аудитории, тяжело дыша и набираясь мужества. Шон меня точно видел, но остальные — нет, и это успокаивало. Только закончился разговор, Картер подошел ко мне сам.

— А с вами все интереснее и интереснее, — сказал он с усмешкой, приближая дверь настолько, чтобы нас нельзя было обнаружить.

— Перестаньте меня тренировать, — прошипела я, пытаясь вжаться в стену и стоять от него как можно дальше. — Я даже согласна пересесть за последнюю парту…

— А, ну раз такиииие жертвы, — хмыкнул он. — Уверяю вас, мисс Конелл, я не сказал ничего, что бы вы не заслужили.

— Верно. Но и люди говорят именно то, чего мы с вами заслуживаем!

Его глаза обласкали мое лицо, волосы и шею, опустились ниже, и я непроизвольно сжала плечи. Его рост позволял увидеть столько, сколько я совсем не планировала показывать сегодня. Он поднял взгляд к моим страдальческим глазам.

— Нет, — прошептала я. — Нет и нет.

— Ну вы же склонны пообщаться, мисс Конелл, — спросил Шон. — Так что милости прошу.

Из-под полы его пиджака показались ручка и визитница. Он что-то накарябал на обратной стороне и протянул мне. Я даже трогать это не хотела.

— Нет, — прошептала я снова.

— Ну так пойдемте сейчас честно и открыто, скажем, ко мне в кабинет. Или вы так и будете из-за двери обсуждать политику дальнейших наших с вами взаимоотношений? — спросил он.

Конечно же я подобного не хотела, но мы оба знали, что значит адрес. Я медленно взяла визитку и взглянула на обратную сторону.

— Не понимаю ваш почерк, — прохрипела я.

— Если сильно захотите поговорить, мисс Конелл, поймете.

И он ушел. Весь такой мрачный и непреклонный. А я осталась стоять за пресловутой дверью. Там-то Керри меня и нашла, но как только увидела визитку шумно выдохнула.

— Не ходи!

— А что, может быть хуже, чем прослыть на весь университет девушкой, которая торгует собой? — спросила я со слезами в голосе.

— Черти, Джоанна, — воскликнула Керри так, что на нас начали оборачиваться люди, но Керри не обратила внимания, только придвинула ближе дверь.

— Если я туда не пойду, у меня случится нервный срыв, но если пойду — не знаю, что будет! — Керри сочувственно на меня посмотрела, но промолчала, хотя могла бы выдать кучу всяких скабрезных комментариев. Это вполне по ее части. — Что тут написано? Я не понимаю.

— Завтра в десять вечера в отеле, — вздохнула она. — Так, без истерик, Джо. Он ведь не станет тебя принуждать. Кстати, хочешь я вам с Аароном комнату оставлю?

— Я итак себя проституткой, Керри, а ты меня плюсом нимфоманкой выставляешь!

— Зато не скучно. — Повела она бровями и дьявольски улыбнулась. — Ну пойдем. — И она прикрыла дверь, но я потянула ту на себя.

— Мы не закончили… — начала я.

— Хватит дергать дверь! — воскликнул пожилой профессор, высунувшись из проема в коридор. Мы с Керри хором изобразили идиотически-милые улыбки, но его, видно, так достало происходящее, что он аж на ключ закрылся.

Если бы я в ту пятницу хоть разочек увидела Шона, с воплем побежала бы к маме. Пешком. До самого Мельбурна. Но я его не видела. И потому провидение просто не оставило мне выбора: я собиралась войти в гостиничный номер Картера снова. Тщеславие не позволило мне выглядеть плохо, а страх — хоть сколько-нибудь провокационно. Ни платьев, ни юбок, ни низких джинсов, просто слаксы и свободная высокодекольтированная блузка под пиджаком. Я выглядела именно так, как запланировала — словно собралась на собеседование. И именно на деловой лад я себя настраивала. Взглянув в зеркало в последний раз, я решительно подхватила сумку и направилась к уже знакомому отелю. Желая быть неузнанной, я спрятала волосы под платок и даже брови карандашом перекрасила. Боялась. Очень боялась. Второй раз иду, могут и запомнить.

Шон снова встретил меня в холле и провел к лифтам, не сказав ни слова. И так до самого номера-люкс, который, как я потом выяснила, был в принципе закреплен за ним.

— Присядьте, мисс Конелл, — произнес он, направляясь к бару. Это обращение прозвучало так издевательски. И правда, я с ним спала, а теперь сижу в его номере и непонятно чего жду. В таких ситуациях люди обычно добираются до поименных обращений, но не в нашем случае. — Что предпочитаете?

— Минеральную воду без газов, — отозвалась я и услышала, как он усмехнулся, распознав причины моей осторожности. В принципе, мне по закону пить было не положено вовсе. Мне только исполнилось девятнадцать. Но, конечно, если учесть, что я находилась на ночь глядя в номере отеля собственного ректора… мда… выпить бы.

Однако передумать я не успела, Картер уже протянул мне заказанную минералку с лимоном и уселся в кресло с другой стороны столика. О, такого чудесного, восхитительного, удивительного успокаивающего столика, отделившего меня от него.

— Начинайте, мисс Конелл, — протянул он.

— Хелен Амберт подозревает, — без обиняков перешла я к сути, памятуя о том, что иначе разговор затянется на века.

— По-вашему я знаю, кто такая Хелен Амберт? — поинтересовался Шон. — Пусть подозревает. Мне-то что?

— Она уже пыталась распространять слухи, и если вы не прекратите ко мне придираться, Хелен только утвердится в предположении!

— Мне глубоко наплевать, что думает некая Хелен. А если вам — нет, то это ваши проблемы.

Затем он опустошил свой стакан, потянулся к манжетам рубашки и начал их расстегивать. За ними в ход пошел зажим для галстука. Я в немом оцепенении сидела и смотрела, как Шон раздевается. Вынуждена была дать себе мысленную оплеуху, чтобы очнуться.

— Будет же разбирательство, грядут неприятности! Не говоря уже о загубленной репутации.

— Мисс Конелл, вы знаете кто я?

— В смысле? Вы ректор, вы из Бабочек Монацелли.

— Именно. Какая бы репутация у меня не была, если меня что-то раздражает, обычно это имеет определенные… последствия. Думаю, даже мифическая Хелен это понимает и на рожон не полезет. Так что весь ваш монолог имеет целью защитить только одного человека — вас. Но мне до вас дела нет.

Его пальцы начали медленно распутывать узел галстука, но я не сдалась.