Джулия Куин - Когда он был порочным

Вчера ночью он просто растерялся. Он не ожидал встретить ее. И не сумел заблаговременно привести в порядок свое «общественное лицо».

И не то чтобы все было наигрышем. Он и на самом деле всегда был склонен к бесшабашности и, вероятно, действительно был неисправимым сердцеедом. Мать его по крайней мере любила повторять, что он очаровывал дам уже в возрасте четырех лет.

Просто когда он был с Франческой, было жизненно важно, чтобы этот аспект его личности доминировал, не давая ей возможности увидеть то, что таилось глубже.

– Какие же у тебя планы теперь, когда ты вернулся? - спросила Виолетта.

Майкл обернулся к ней, зная, что на лице его изображено смущение.

– Да я, в сущности, не знаю, - сказал он, со стыдом думая, что это чистая правда. - Полагаю, некоторое время уйдет на то, чтобы понять, что именно потребуется от меня в моей новой роли.

– Франческа может очень помочь тебе в этом отношении, - заметила Виолетта.

– Если она сама пожелает, - спокойно сказал Майкл.

– Ну разумеется, - подтвердила Франческа и чуть подвинулась, чтобы пропустить горничную с подносом, - ты можешь рассчитывать на меня во всем.

– Однако быстро у вас все, - пробормотал Майкл.

– Я жить не могу без чая, - объяснила Виолетта, - пью его день-деньской. И потому прислуга теперь все время держит на плите кипящий чайник.

– Ты будешь пить? - спросила Франческа, взявшая на себя обязанность разливать чай.

– Да, спасибо, - ответил Майкл.

– Никто не знает Килмартин так хорошо, как Франческа, - заявила Виолетта с гордостью матери-наседки. - Она будет тебе неоценимой помощницей.

– Я не сомневаюсь, что так оно и есть, - отозвался Майкл, принимая чашку из рук Франчески. Она не забыла, как он пьет чай - с молоком, без сахара. Почему-то это было ему безмерно приятно. - Она была графиней Килмартин в течение шести лет, а в последние четыре года еще и «графом» в придачу. - Заметив изумленный взгляд Франчески, Майкл пояснил: - Если не номинально, то во всех прочих отношениях. Ну же, Франческа, ты не можешь не понимать, что это чистая правда.

– Я…

– И это к тому же комплимент, - добавил он. - Я у тебя в таком долгу, что вряд ли когда-нибудь смогу отплатить. Я никогда бы не смог позволить себе столь продолжительного отсутствия, если бы не знал, что поместья находятся в таких умелых руках.

– Спасибо, - пролепетала она. - Поверь, это совсем не затруднило меня.

– Возможно, но все равно моя благодарность не знает границ. - И он поднес чашку к губам, давая возможность дамам вести беседу так, как им заблагорассудится.

Что они и сделали. Виолетта принялась расспрашивать его о пребывании в Индии, и он сам не заметил, как принялся рассказывать о дворцах и принцессах, караванах и карри. Правда, он умолчал о мародерах и малярии, сочтя, что это неподходящие темы для дамской гостиной.

А вскоре он вдруг понял, что сам получает от разговора несказанное удовольствие. И пока Виолетта рассказывала что-то о бале, на котором она была в прошлом году и где все было устроено «по-индийски», он подумал, что, возможно, принял верное решение.

Может, дома действительно будет неплохо.

Час спустя Франческа уже держала Майкла под руку, прогуливаясь по Гайд-парку. Солнце наконец пробилось сквозь пелену облаков, и когда она заявила, что не в силах усидеть дома в такую хорошую погоду, Майклу волей-неволей пришлось предложить ей сопровождать ее во время прогулки.

– Почти как в старые времена, - заметила она, подставляя лицо солнцу. Очень может быть, что она так заработает кошмарнейший загар или по меньшей мере веснушки, ну да все равно она будет казаться белой, как фарфор, рядом с Майклом, по лицу которого сразу было видно, что он недавно прибыл из тропиков.

– То, что мы гуляем вместе? - спросил он. - Или то, как ловко ты вынудила меня навязаться тебе в сопровождающие?

Она попыталась сохранить серьезное выражение лица.

– И то и другое, разумеется. Ты раньше часто ходил со мной гулять. Всякий раз, когда Джон оказывался занят.

– Это верно.

Они еще некоторое время шли в молчании, а затем он сказал:

– Я был удивлен, когда обнаружил сегодня утром, что тебя нет.

– Надеюсь, ты понимаешь, почему мне было необходимо уехать, - сказала она. - Конечно, мне на самом деле вовсе не хотелось уезжать: когда я попадаю в дом моей матери, мне всякий раз кажется, что я снова возвращаюсь в детство. - Она почувствовала, как губы ее сами собой сжались. - Я обожаю маму, но я уже привыкла жить своим домом.

– Ты хочешь, чтобы я устроил себе резиденцию в другом доме?

– Нет, вовсе нет, - быстро сказала она. - Ты теперь граф. Килмартин-Хаус принадлежит тебе. Кроме того, Хелен и Джанет должны были выехать всего лишь на неделю позже меня; они вот-вот прибудут, и тогда я смогу перебраться обратно.

– Выше голову, Франческа. Ты в силах вынести это? Она бросила на него взгляд искоса:

– Ты, да и любой другой мужчина, кстати сказать, этого понять не можешь, но мне гораздо больше нравится быть в положении замужней женщины, чем дебютантки. А когда я нахожусь в номере пять по Брутон-стрит, где живут сейчас и Гиацинта, и Элоиза, я чувствую себя точно так, как тогда, когда только начала выезжать в свет и было столько связанных с этим правил и ограничений.

– Ну, не так-то ты их и чувствуешь, - заметил он. - Если бы ты была дебютанткой, то тебе ни за что бы не позволили идти гулять со мной.

– Верно, - согласилась она. - Особенно с тобой, надо думать..

– И как, скажи на милость, это следует понимать? Она засмеялась:

– Ну же, Майкл. Не думаешь ли ты, что тебе удалось заставить всех забыть о твоей ужасной репутации за те четыре года, что ты отсутствовал?

– Франческа…

– Ты превратился в легенду!

На лице его выразились изумление и ужас.

– Это правда, - настаивала она, недоумевая между тем, чему это он так удивился. - Господи, дамы до сих пор о тебе говорят!

– Надеюсь, они не тебе это говорят, - пробормотал он.

– Мне в первую очередь. - Она шаловливо улыбнулась. - Все дамы желали знать, когда ты собираешься вернуться. А теперь, когда распространятся слухи о твоем возвращении, станет еще хуже. Должна признаться, это престранная роль - быть поверенной тайн самого отъявленного повесы Лондона.

– Поверенной тайн, значит?

– А как еще можно назвать это?

– Нет-нет, поверенная тайн - вполне подходящее выражение. Просто если ты думаешь, что я поверяю тебе все…

На лице Франчески появилось сердитое выражение. Как это было похоже на него - многозначительно оборвать фразу на полуслове, заставить ее воображать невесть что!

– Так, значит, ты поведал нам не все индийские приключения?