Верь мне - Алёна Берндт

И она рассказал всё, что сказала ей Нина при последнем их разговоре.

Глава 25

Женька сидела на крылечке рядом с Барсиком, и так же, как и кот, жмурилась на тёплое августовское солнышко. За домом, в саду, слышался смех отца и дяди Вадима, и густой бас дедушки — мужчины перекрывали крышу бани.

Бабушка и Ляля лепили в кухне пельмени, Лапка нетерпеливо заглядывала в дом через открытую дверь в ожидании косточки, а хитрый Барсик уже получил кусочек фарша и теперь с кошачьей ухмылочкой поглядывал на собаку.

Оказавшись дома, Женька поняла, что больше она никуда не поедет. Ну, если только в город к Ляле погостить. Она слышала, как отец говорил дедушке сразу после приезда, что пойдет на завод, узнать, как там обстоят дела с работой, и в душе девочки теплилась надежда, что отец останется дома и не поедет обратно в Волгоград. И не будет в её жизни больше никакой тёти Нины…

— Женька, привет! — закричала из-за калитки Маша, — Я приехала, пошли гулять!

Маша с родителями ездила на утреннем автобусе в город, чтобы купить форму и другие принадлежности к школе, и Женька с нетерпением ждала подругу.

— Бабушка, я на речку пошла с Машей! — крикнула Женька внутрь дома

— Хорошо, только на старый мост не ходите, того и гляди обвалится, — ответила бабушка, — А в два часа домой, обедать!

Маша и Женька уже неслись по тропке вниз с пригорка к блестящей вдалеке ниточке реки. Там у них было заветное местечко — старая, разросшаяся корнями ива простирала свои толстые ветви над самой водой, и вот там, в уютном шатре листьев, похожих на крылышки стрекозы, и любили сидеть подружки.

— Ох, у меня ноги гудят от этого города, — пожаловалась Маша, снимая свои старенькие сандалии и опуская ноги в прохладную воду реки, — Мы столько ходили с мамой! О, я не представляю вообще, как люди в городах живут — шум, гам, автобусы гудят и всё бегом, бегом! Вот, я тебе значок купила в подарок, держи!

Маша болтала в воде босыми ногами, на щеках её играли задорные ямочки. Женька взяла из рук подруги значок — листочек с божьей коровкой.

— Ох, Маш, какая красота, спасибо! А в городе жить… есть тоже свои плюсы — в кино можно ходить, и киоски с мороженым, и автоматы с газировкой. А еще, магазины книжные! Ты знаешь, мы с папой в Волгограде были в книжном — он трёхэтажный! Там чего только нет….

— Это ты там наклейки покупала, которые мне привезла? Эх, я бы хотела такой магазин посмотреть. Папа сказал, что мы на осенние каникулы поедем в Москву, вот там, наверное, есть такие магазины, вот и посмотрю. Жень… а что, ты с отцом поедешь или здесь останешься?

Маша смотрела на подругу немного испуганно, ей было страшно услышать, что Женька уедет насовсем в этот далёкий Волгоград…

— Нет, не поеду. Здесь буду учиться, я уже и папе, и бабушке сказала. Форму уже купили позавчера, а сегодня еще Ляля привезла мне такие красивые банты, на астры похожи, я тебе дам один!

— А папа твой что, уедет? — Маша чуть раскраснелась от радости, что лучшая её подруга останется с нею.

— Ехать то ему точно надо — он же нам на работе числится. Я прошу у него потом, ходил он на завод и что там сказали. Сразу хотела спросить, как услышала, что он с дедом разговаривает, но подумала — папа в отпуск приехал, пусть от всего отдыхает. А там видно будет.

Вечером, когда все домашние, расслабленные после бани сидели за столом и пили чай, разговаривая о своих «взрослых» делах, Женька негромко спросила отца:

— Пап, а ты на завод к нам ходил? Я слышала, ты дедушке говорил…

— Ничего от тебя, лиса, не скроешь, — усмехнулся Сергей, — Ходил, Женька. К Захару Борисовичу ходил, разговаривал, и в свой цех заглядывал…

Женька пыталась по глазам отца понять, что же сказали ему на заводе что ждёт их впереди. Глаза отца были тёплыми, живыми и весёлыми, такими, как бывали до смерти Женькиной матери. И она уже давно не видела их такими.

— И что же Ледовский тебе сказал? — спросила Ляля, услышавшая их разговор, — Можно ведь и в городе работу найти, не обязательно только завод.

— Ледовский сказал — приходи в любое время, возьмем, — ответил Сергей и обнял взвизгнувшую от радости Женьку, — Сейчас вот поеду, уволюсь, заберу документы и назад, домой.

— И правильно, сынок! — подхватила Меланья Фёдоровна, — Что по чужим людям мотаться, когда у тебя дом есть!

Дом! Сергей и сам только здесь и сейчас ощутил, что оживает. Что всё он сейчас делает правильно, и украдкой посмотрел на фотографию жены, стоявшую на комоде, которая смотрела на него с лёгкой улыбкой, будто одобряя и поддерживая его.

Все заговорили, перебивая друг друга, стали обсуждать, что и как лучше делать, и только Женька молча улыбалась, поглаживая спящего на стуле Барсика.

Глава 26

Так быстро закончился отпуск у Сергея, а ему уже начало казаться, будто и не было в его жизни никакого Волгограда, будто и не уезжал он никуда…

Будто так было всегда — пилили они дрова с дедом Николаем, кололи их в два колуна, и правили новое крыльцо у бани, хозяевали в саду, убирая его под зиму…

— Ты не переживай, сынок, пока устроишься здесь мы тебе поможем, — говорил Сергею тесть, — Всё верно ты решил, вместе всем, семьёй, всяко легче. Только вот, как же Нина твоя…

— Не сложилось у нас с Ниной. Не могу я ей дать того, что ей нужно, да и она нас с Женькой не смогла принять. Зря вообще с самого начала это я начал, не время этому еще, да и надо ли… Мы с Ниной уже поговорили до отъезда, вещи свои я у товарища оставил. Сейчас приеду, уволюсь с завода, вещи заберу свои и обратно. Зря я вас тогда не послушал, поехал! Как будто морок какой нашёл на меня! Один я у Женьки остался, другого отца у неё не будет, моя это ответственность, не только ваша. Приеду, устроюсь на завод обратно, Ледовский сказал, с жильём поможет со временем.

— Мы ведь тебя не гоним, что ты! Живите у нас, у Жени школа здесь, друзья, да и ты нам родной. До завода автобус рабочий ходит, да и привычно для тебя всё там. Заживём, всё наладится. А уж