Филлис Уитни - Снежный пожар

Хотя нас разделяла решетка и вокруг царила унылая тюремная обстановка, он осветил угрюмую комнату своим присутствием, как освещал им любое помещение. Он излучал золотистое сияние, свидетельствовавшее о душевном здоровье, молодости и добром нраве. Его волосы были светло-медового цвета, густыми, но не слишком длинными. Длинные волосы могли ему помешать на трассе. Золотисто-карие глаза излучали сияние. Прежде в них нередко загорался огонь решимости, когда речь заходила о Мак-Кейбе и о лыжном спорте, и я ненавидела этот огонь. Сейчас я многое бы отдала, чтобы он загорелся снова.

Стюарт был высоким, худым и мускулистым, каким и должен быть лыжник, он обладал молниеносной реакцией и необычайным самообладанием. Джулиан возлагал на него большие надежды и готовил к Олимпийским играм. Это и удручало брата больше всего: он не мог тренироваться, терял дорогое время и боялся подвести Джулиана. Брат не мог поверить, что человек, которым он восхищался больше всех на свете, присоединится к тем, кто обвинял Стюарта Перриша в убийстве жены Джулиана.

— Все будет хорошо, когда вернется Джулиан — уверял он меня. — Он меня вытащит.

Но я совсем не верила в это. Мне уже давно не нравился Джулиан.

— Это мог быть несчастный случай, — предположила я. — Если ее кресло находилось так близко от начала ската, оно могло неожиданно выйти из-под контроля. Расскажи мне обо всем еще раз. Я хочу иметь в голове ясную картину происшествия, когда отправлюсь в Грейстоунз.

Он издал звук, выражавший отчасти усмешку, отчасти попытку поколебать мою решимость.

— У тебя все сорвется. Кто-нибудь припомнит твою фамилию, хотя они у нас и разные. Твою фотографию поместили в газете сразу после того, что случилось шесть месяцев назад, и там говорилось, что ты моя сводная сестра Линда Ирл.

В газетной статье во всем обвиняли Стюарта, хотя совершенно бездоказательно; я упоминалась там вскользь в качестве его сводной сестры.

— На той фотографии я на себя не похожа. И кто мог запомнить фамилию, упомянутую один раз шесть месяцев назад? Разумеется, я должна буду назвать им собственную фамилию, потому что у меня потребуют документы, чтобы оформить на работу.

Мне с самого начала нё нравилось увлечение Стюарта лыжами, я вовсе не обрадовалась, когда Мак-Кейб открыл его, возможно, надеясь, что тот воплотит в жизнь его собственные несбывшиеся мечты стать чемпионом. Я никогда не стремилась познакомиться ни с самим Джулианом, ни с теми, кто жил в Грейстоунзе. И, зная мое отношение к этим людям, Стюарт очень мало рассказывал им обо мне. Данные обстоятельства облегчали мою задачу.

— Напомни мне еще раз, — настаивала я. — Адрия находилась рядом со своей матерью как раз перед тем, как это случилось, ведь так?

Он криво улыбнулся.

— Адрия скандалила с Марго и визжала со всем пылом восьмилетней девочки. Мы с Клеем разговаривали в соседней комнате, в библиотеке. Я вообще не подходил к Марго. Я оставил Клея в библиотеке и пошел к входной двери. Сестра Джулиана, Шен, которая как раз спускалась по лестнице, захотела узнать, отчего вопила Адрия; а та пробежала мимо нее вверх по лестнице. Я на минутку остановился, чтобы поговорить с Шен, а затем вышел из дома. Тем временем кресло на колесах, в котором сидела Марго, на большой скорости съехало по скату, врезалось в решетку ограды с такой силой, что пробило ее, и Марго была выброшена на острые речные камни. Остальное тебе известно.

Я знала остальное. Марго сломала себе шею и умерла на месте.

— Наверное, ограда была ненадежной? — спросила я.

— Нет… в этом состоит одна из странностей. Она всегда казалась мне достаточно прочной.

Хотелось бы в этом разобраться. Не знаю, чем занимается полиция.

— Разберусь, — пообещала я. — Но что произошло потом? В саду находился человек… кажется, сторож?

— Эмори Ольт. Чудной тип. Грубый и настороженный. Горнолыжник отменный. Но часто утыкает нос в книгу. Предан Джулиану, хотя остальную часть человечества недолюбливает. Он живет в этой семье еще с тех пор, как Джулиан был маленьким мальчиком. В сущности, Эмори научил Джулиана ходить на лыжах, он и мне помогал тренироваться, хотя я ему не нравлюсь. Я думаю, он не может примириться с тем фактом, что я сейчас превосхожу Джулиана как лыжник. Эмори тогда работал в саду, он и заявил, что я толкнул кресло Марго. Хотя и признает, что не видел, как его толкали и кто находился рядом с ней перед несчастьем. Почему он обвиняет меня? Не знаю.

— Еще одна вещь, которую мне придется выяснить.

Стюарт состроил гримасу.

— Потом он говорил всем, что кресло неслось по скату с такой скоростью, что его наверняка кто-нибудь толкнул. Когда осмотрели кресло, оказалось, что ручные тормоза не тронуты, то сеть Марго и не пыталась тормозить. Эмори был первым, кто подбежал к ней в лощине. Когда он примчался обратно, я как раз выходил из дома. Поэтому он накинулся на меня и стал обвинять во всех смертных грехах.

— Но им не за что зацепиться. На предварительном слушании против тебя не выдвинули официального обвинения. Никто не доказал, что ты подходил к Марго; Шен и Клей точно знают, что ты вышел через переднюю дверь. Столкнуть ее мог кто угодно. Любой из них. Если это не несчастный случай. Так в чем же ты видишь главную угрозу?

Стюарт покачал головой, показывая, что не считает никакую угрозу реальной.

— Окружной шериф вцепился в меня бульдожьей хваткой. Он верит Эмори; предполагается, что у них есть новое свидетельство, подтверждающее его версию. И его будет достаточно, чтобы большое жюри предъявило мне обвинение. Послушай меня, Линда, забудь о своей безумной идее. Мне нечего опасаться, потому что я ни в чем не виноват. Я никогда ничего не имел против Марго, и всем это известно. Она мне не нравилась, но я ее не убивал.

— Что, если кто-то фабрикует против тебя свидетельства, чтобы выгородить того, кто действительно толкнул кресло?

— Ты начиталась детективов. Но если это и так, все равно не хочу, чтобы ты и близко подходила к Грейстоунзу. Тебе опасно даже просто там появляться: кто-нибудь может догадаться, кто ты есть на самом деле. Поэтому, Линда, не валяй дурака и поезжай домой.

Но я должна была поступить так, как считала необходимым. Пообещав брату, что скоро приеду его навестить, я покинула это отвратительное место. Выйдя на улицу, я поискала взглядом телефонную будку.

Одна из них находилась рядом со зданием суда, я зашла в нее, плотно закрыла дверь и набрала номер «Можжевеловой сторожки». Трубку поднял Клей Дэвидсон, управляющий. Я сразу же сказала, что меня зовут Линда Ирл, чтобы избавиться от искушения скрыть свое настоящее имя, и что звоню по газетному объявлению. Он несколько минут задавал мне вопросы. Я отвечала, что мне двадцать семь лет, работала в Филадельфии, в юридической конторе, а сейчас ищу работу за городом. Да, немного хожу на лыжах, и у меня есть опыт работы с людьми.