Если бы не ты - Алиса Гордеева

Ознакомительный фрагмент

седьмой квартиры. Катька, шельма, ты, что ль, у матери-то? – раздался встревоженный голос. Катька – это, видимо, была моя мама. Правда, так ее не называли, последние лет десять – точно. Сейчас только «Екатерина Михайловна», не иначе.

Решив, что разговаривать через дверь нелепо, открыла и впустила женщину в квартиру. Ее взгляд был красноречивее любых слов: сначала возмущенный, потом любопытный и озадаченный, а как пришло узнавание – удивленный, немного печальный, но добрый.

– Ксюша, ты, что ли? Бог с тобой! Откуда ты? Выросла-то как! Не помнишь меня, наверно, да? Мы с Машенькой, бабушкой твоей, вместе работали да жили по соседству. Ты еще ко мне прибегала играть с Барсиком. А Машенька так тебя ждала…

Алевтину Егоровну я узнала сразу: за четыре года она мало изменилась.

–Здравствуйте, Алевтина Егоровна!– Даже не думала, что буду так рада встрече с ней. – Как вы? Как здоровье?

– Ксюшенька! Как же хорошо, что ты вернулась! Как Машеньку похоронили, так я и сама сдала, сердце. Ну, да не бери в голову. Пошли ко мне, обо всем расскажешь, да покормлю тебя – вон, худая какая стала! И что, тебя там, в Англии твоей, совсем не кормили?

– Не моя она, уже не моя. – Почему-то других слов у меня не нашлось.

Спустя полчаса мы сидели на кухне этажом ниже, пили чай, и Алевтина Егоровна мне все рассказала: о том, как бабуля без меня тут жила, о её сердечном приступе, о больнице, о том, что мама даже на похороны не приехала. А я сидела, слушала ее и даже не замечала своих слез.

– Не плачь, Ксюнечка, девочка моя! Не хотела бы Машенька, чтоб ты так убивалась. Все ждала тебя. Знала она, что ты все равно вернешься. – Теплая ладонь соседки легла на мою. И внезапно мне и вправду стало легче! Впервые за долгие годы ощутила заботу, и сердце сжалось в новых тисках. – Все это в прошлом! Погоди, Машенька же тебе кое-что оставила.

Алевтина Егоровна открыла шкафчик над холодильником и стала что-то искать. Через пару минут она отдала мне какие-то бумаги, завернутые в пакет и перетянутые резинкой.

– Вот! Катькин муж все порывался квартиру продать, да никак не мог: ты ж в ней прописана, да Машенька как знала – завещание написала. Но это тебе к нотариусу лучше сходить. А вот это она тебе откладывала, всё говорила, что тяжело тебе будет, когда вернешься, ироды эти тебе житья не дадут!

Дрожащими руками стала разворачивать кулек, а там – деньги, и сверху записочка, написанная бабушкиным почерком: «Для моей Ксюнечки».

– На первое время помощь! А так, где живу, знаешь! Помогу, чем сильна буду! – И снова её рука накрыла мою, а в глазах стояли слезы.

Неделя в родном городе пролетела незаметно. В квартире я почти обжилась. Алевтина Егоровна поделилась несколькими цветами в горшках, и стало как-то совсем по-домашнему уютно.

С нотариусом вопрос тоже смогли решить достаточно быстро. Теперь я жила здесь без страха, что в любой момент меня смогут выселить.

А еще я подала документы в вуз, на лингвистический, благо, с моим аттестатом и знанием языка проблем в этом плане не возникло. До начала учебы оставалось почти два месяца, и я решила попытаться найти работу. Дала несколько объявлений, что позанимаюсь языками с детками в качестве репетитора.

Как раз сейчас я ехала на маршрутке на свой первый пробный урок. За окном мелькал город. Я смотрела на него и не узнавала. И, вроде, не так много новых зданий появилось за это время, но все стало каким-то другим.

На очередной остановке взгляд зацепился за одну из ярких вывесок. Это был огромный то ли салон красоты, то ли SPA-центр с говорящим для меня названием «Бьюти-центр Екатерины Соболевой». На несколько секунд я забыла, как дышать. В области сердца неприятно заныло от осознания того, что все у мамы было хорошо, и забыла она обо мне не от того, что что-то случилось, а именно так иногда себя утешала. Я действительно была не нужна ей.

На ватных ногах добралась до нужного адреса. Все пыталась себя успокоить, настроить на рабочий лад. Но руки предательски дрожали, да и глаза опять были на мокром месте.

Моим первым учеником оказался шустрый мальчонка лет девяти. Матвей учился в третьем классе и много пропустил из-за болезни. Летом же вместо отдыха догонял программу, в том числе и по английскому. Мы нашли общий язык буквально сразу, отчего занятие пролетело незаметно, и родители оказались довольны и моим подходом к ребенку, и моими знаниями. Поэтому договорились заниматься регулярно, что безумно меня обрадовало, и даже мысли о маме отступили куда-то вдаль.

Окрыленная своей первой маленькой победой, я почти добралась до дома, как зазвонил телефон. Номер отчима я знала наизусть, хоть и набирала его всего лишь пару раз.

2. До

—Да! – Как я ни старалась придать голосу уверенности, он явно звучал фальшиво.

– Сбежала, значит… – А вот отчим даже не пытался говорить спокойно. Он был в бешенстве. – Ты хоть понимаешь, что ты творишь?! Ты о матери подумала! Она же себе места не находит! Хороша дочка! Вырастил же…

– Я имею право жить там, где хочу, и так, как хочу! Вашего разрешения мне больше не надо! – Все эти годы я заучивала эту фразу, как мантру. Как же я мечтала бросить ее отчиму при встрече! Но вот она обрела словесную форму и сразу показалась мне какой-то слабой, даже жалкой. Смех на том конце только подтвердил мои опасения.

– Кто тебе такую чушь сказал?! Ты будешь там, куда я тебя засуну, и головы своей не высунешь, пока я не разрешу! Поняла?

– Мне уже восемнадцать, вы мне больше никто! – Наверно, не стоило бросать быку красную тряпку, но сказанного не воротишь. В трубке на секунду воцарилось молчание. На мгновение я подумала, что оборвалась связь. Но отчим просто испытывал мое терпение. – Моя жизнь вас больше не касается. Давайте сделаем вид, что мы чужие люди, и больше никак не будем пересекаться.

– Слушай сюда, взрослая моя! – Голос отчима звучал ровно, без эмоций, даже как-то устало. – Завтра же ты забираешь документы из института и сваливаешь из этого города на все четыре стороны. Деньги на первое время завезет мой человек. И поверь, это, прежде всего, в твоих интересах. Я все сказал!

Что-то добавить или возразить я не успела: отчим отключился. И у меня на душе мгновенно стало холодно и горько. Вот за