Эдна Барресс - Под рябиной

Марион уже подхватила сумочку:

— Нет, нет, позволь мне оплатить счет. Боже мой, совсем немного! И вы мне позвоните и скажете, сможете ли оба к нам приехать, хорошо? — Затем мы улыбнулись друг другу, и я смотрела, как Марион удалялась довольно неуклюжей походкой. Она не рассказала мне ничего о Рикки, но мы стали несколько ближе, так мне показалось.

Рикки! Взглянув на часы, я повернулась и пошла к машине.

Я тут же поймала Рикки. «Все улажено. Рейс 239. Прилечу в четыре часа. Сможешь встретить меня? Хорошо. Закажи ужин в том отеле, где мы останавливались, и зарегистрируй место на ночь! Пригласи этих двоюродных придти туда. Так будет естественней. На следующий день мне надо обратно».

Он говорил кратко, по-деловому. И я любила его за это. Я всегда его, правда, любила.

— Пока, — сказала я. — Увидимся.

Я положила трубку. Да, отель — прекрасная идея. Мне хотелось провести первую брачную ночь в двуспальной кровати тети Эмминого коттеджа. В моем первом доме. Рикки же мыслил практично. Все мужчины таковы!

А теперь нет времени на мечты! Я должна начать подготовку: позвонить Марион; смогу ли заказать комнату в разгар сезона; смогут ли Марион и Стивен приехать? Их встреча с Рикки была целью моего предприятия. Практические проблемы заставили адреналин двигаться и перекрыли все сомнения.

— Ведь сейчас самый сезон, — просветил меня равнодушный администратор. Они не смогут ничем помочь. В конце концов я зарезервировала номер в шикарной «Ройал Армз».

Я позвонила Марион — и ответил Стивен. Он был удивлен, что все так скоро, и мне показалось, доволен. Марион не сдерживала радости:

— В «Ройал»! О боже, как мы экстравагантны!

— Приезжайте сначала в Шангри-Ла, — в порыве предложила я. — Давайте встретимся там, ну, скажем, в шесть.

В интимной обстановке коттеджа у Рикки появится больше шансов понять, почему я заставила его приехать. Возможно, Стивен выдаст себя, наконец, и его интерес станет очевидным — недостойная мысль закралась в мозг, пока я разговаривала с Марион, — в то время как за ужином в «Ройал» состоится лишь светская беседа.

В тот вечер я критически осмотрела коттедж. Старое кресло-качалка, круглый стол с ножками, исцарапанными когтями многих поколений кошек. Надо купить большую, яркую, из веселой льняной ткани скатерть, и цветы — да, я заполню это место цветами. На все это мне должно хватить времени завтра утром, до того как я поеду встречать Рикки.

Я открыла дверцу длинного футляра стенных часов и вынула ключ. Они еще идут? Я завела их и подтолкнула пожелтевшие стрелки. Шестерни приятно щелкнули: вид и звук вернули детские воспоминания. У тети моего отца были такие часы. Я, стоя на коленях на высоком стуле, наблюдала, как стрелка медленно подползала к цифре, и ждала в полном восторге, пока из самого нутра часов раздастся суетливо-нервное жужжание и механизм начнет отсчитывать время. Эти посещения закончились, когда отец нас оставил, а Шейла воздвигла барьер между мной и всем, что касалось отца.

Очень осторожно я толкнула маятник. Тиканье часов успокаивало и вселяло уверенность. Я улыбнулась.

Моя улыбка исчезла, как только медленное, неумолимое «тик-так» эхом отдалось среди стен. Этот звук совсем не казался успокаивающим. Казалось, что комнату покинуло тепло, а осталось предчувствие неумолимой опасности, как будто я разбудила спящий злой дух.

Тетя Эмма сидела, слушала тиканье — и Рикки тоже. Должно быть, он лежал наверху в своей маленькой комнатке, иногда без сна, и прислушивался к этому звуку. Но если он соберется провести здесь время, согласится на это, то он должен будет вспомнить все — хорошее и плохое — и понять, что ему нечего бояться в этом доме.

— Нет, я не остановлю их, — сказала я громко. Звук моего собственного голоса неприятно отозвался во мне. Я постаралась взять себя в руки и решила отобрать несколько чашечек китайского фарфора. Наверняка к нам придут на чай или кофе.

Я обнаружила однотипные, довольно симпатичные вещицы. Там были две изящные, золотом разрисованные кофейные чашки, правда, одна из них с отбитым крошечным кусочком. Я повернула ее в руке. Жаль, что нет целого такого сервиза. Надо поставить на место, пока я ее не уронила. Не всегда мысль опережает дело: в следующую секунду я в раздумье смотрела на осколки у ног. Часы тикали громче, как бы обвиняя.

— Извините, — сказала я вслух. — Не знаю, как это получилось.

«Господи, с кем я разговариваю!» — ворчливо упрекнула я себя. Просто устала, поэтому такая неловкая. Хорошо, что это была та, со щербинкой. Я подмела осколки. А сейчас мне надо идти в постель и уснуть.

Но спать я не могла. Лежала, прислушиваясь к неизменному, беспощадному «тик-так, тик-так», доносившемуся снизу. Должно быть, я задремала, когда грохочущие шестеренки начали тереться со скрипом друг о друга. Я вздрогнула и проснулась, ждала, пока пробьют часы. Два часа! О, нет! Я поднялась, решительно сбежала вниз по ступенькам, рванула дверцы часов и твердой рукой остановила раскачивающийся маятник.

— Завтра вас смажу, — пообещала я часам, — а сегодня вы победили.

Я постаралась улыбнуться абсурдности моей беседы с лаковым циферблатом — лицом часов, но улыбки не получилось. Со страхом я обвела взглядом комнату, полную теней, прежде чем вернуться наверх, в глубине сердца сознавая, что я признала поражение, но совсем не перед часами.

С того момента, как Рикки пробился через таможню, увидел и направился ко мне, у меня внутри воцарился покой. Он держал меня на расстоянии вытянутой руки, а мелкие морщинки озабоченности и тревоги вокруг глаз были ярким подтверждением того, что я любима. Но вторглись жизнь и реальность: мы попали в обычную для этого времени года пробку. Рикки сказал, что если так пойдет и дальше, ему придется развернуться и ехать назад.

— Я заказала места в «Ройал». Везде переполнено.

— «Роял!»

— Было мало времени, — я разозлилась на то, что слово прозвучало как французское ругательство.

— У меня тоже, — ответил Рикки жестко.

— Тогда не надо было приезжать!

— Но я же здесь. Осторожнее, ты совсем не следишь за движением!

Но все это было наносное, для виду, ни в коем случае не затрагивая теплоты в глубине душ. Это был тот разговор, который обычно ведут семейные пары, счастливые семейные пары.

Мы приехали в Шангри-Ла за час до появления Марион и Стивена. Я оставила Рикки готовить чай, а сама пошла наверх, чтобы переодеться — в единственно более или менее подходящее платье, что у меня было. Ужин в отеле никак не стоял в моем плане этого путешествия.

— Ты завела старые часы! — крикнул мне Рикки.