Лиза Джексон - Расплата

Бенц встал со стула и обошел стол. Монтойя тем временем нажал нужные кнопки, и на экране возникла картина пожара. Местами, когда оператор делал панорамную съемку улицы, изображение дрожало, и было смазанным. Собрались соседи и зеваки. На фоне уличного движения слышались обрывки разговоров и вскрики. С громким треском взорвалось окно.

– Господи! – закричал человек с камерой, когда пламя взметнулось от крыши к небу. – Моника, ради всего святого! Уведи отсюда детей... я сказал... нет, отведи их в дом. Сейчас же! Они потом посмотрят запись. Быстрее. – Раздались недовольные детские голоса, и заплакал какой-то малыш, но человек с камерой продолжал снимать пожар. К небу поднимался черный дым, раздался вой сирен. Камера сместилась, чтобы заснять с ревом проносящуюся по улице пожарную машину с включенной мигалкой. За ней ехала еще одна машина, спасательный фургон и полицейские машины. Спасатели высыпали из автомобилей.

– Назад, – закричал полицейский, в то время как пожарные наводили шланги на здание.

– Вы можете пробраться внутрь... Сюда... – послышался на расстоянии крик Стэна Пальяно. Бенц смотрел, как пожарники пробиваются через дверь, чтобы бороться с огнем и проверить, нет ли кого внутри.

Бенц напряг челюсти, думая о женщине внутри... прикованной к этой проклятой раковине. Пожарные быстро двигались в разных направлениях и выкрикивали приказы, полицейские машины с мигалками останавливались возле оцепленной территории, а толпа любопытных все росла. Как всегда, – подумал Бенц, глядя на нечеткие кадры.

– Так, эти двое... – сказал Монтойя, показывая на пожилых мужчину и женщину. – Это Джерарды. Они и вызвали пожарных. Живут в соседнем доме, а вот этот... – он показал на лысого мужчину чуть старше тридцати лет, – живет на соседней улице... – Под одним из деревьев собралась семья и крошечная болезненного вида женщина с собакой. В кадр попадали и другие люди, но их изображения были расплывчатыми, поскольку снимающий фокусировал линзы камеры на горящем доме.

– Не слишком-то много пользы от этого, – сказал Монтойя, глядя на экран и делая глоток кофе из бумажного стаканчика.

– Подожди. – Камера снова переместилась, и появилось изображение группы тинейджеров, трех мальчиков и девушки, глазеющих на пожар, и кучки любопытных, собравшихся в тени.

– Перемотай-ка обратно, – резко сказал Бенц, разглядев кое-кого в свете уличного фонаря. Этот человек находился слишком далеко, чтобы его освещали адские отблески пожара. Монтойя нажал кнопку обратной перемотки, а затем кнопку воспроизведения. На экране замелькали кадры. – Останови. Вот оно.

Монтойя нажал паузу. Картинка была размытой, но на ней имелся одинокий человек, едва попавший в кадр. Изображение было настолько неясным, что нельзя было определить, мужчина это или женщина.

– Как насчет этого человека? – Бенц указал на экран, где расплывчатая фигура затаилась возле дерева.

– А что?

– Он единственный среди всех этих зевак, рядом с которым никого нет. Он один. Держится в сторонке, сам по себе.

Глядя сузившимися глазами на экран, Монтойя произнес:

– Рядом с ними могли быть и другие люди, которые просто не попали в кадр. – Он показал на экран. – Посмотри слева от него. С той стороны вполне мог кто-нибудь стоять, кто-нибудь, кого Хендерсон просто не заснял.

– Может, и так. А может, и нет.

– И еще на другой стороне улицы, которую Хендерсон не снимал, тоже могли быть люди.

– Но у нас есть этот человек. Отметь кадр. Пусть его увеличат и рефокусируют, если возможно, чтобы получить более четкое изображение. – Бенц прищурился, пристально глядя на темную фигуру. Вдруг это тот, кого они ищут? Могло ли им так повезти? Он в этом сомневался; не верил в удачу, но сейчас это было все, чем они располагали. – Пусть увеличат все кадры, на которых имеются зрители. Наш парень наверняка попытался смешаться с толпой.

– Я попрошу сделать бумажные и цифровые копии. – Монтойя снова нажал кнопку воспроизведения, и они молча досмотрели оставшуюся часть записи. Ничего особенного они не увидели. Карл Хендерсон держал видоискатель на пламени, и на последующих кадрах были пожарные, направившие шланги на дом, и огромные фонтаны воды по дуге лились на крышу, чтобы погасить пламя.

Когда запись окончилась, Монтойя достал кассету из моноблока и положил ее в карман.

– Постараюсь раздобыть для тебя картинки как можно быстрее. Ты говорил с нашей главной свидетельницей? С чокнутой?

– С Оливией Бенчет? Да. – Хотя Бенц был согласен с тем, что Оливия немного «того», ему было неприятно слышать, как Монтойя озвучил его мысли.

– Ну и какова ее история?

– Она осталась в Луизиане, потому что ее бабушка умерла несколько месяцев назад. Оливия приехала сюда, чтобы ухаживать за старушкой, когда та заболела. Затем бабушка отдала концы, и Оливия осталась здесь. Сейчас она учится на магистра в Тулейне.

– Что она изучает? Вуду? Не этим ли занималась ее бабушка?

– Близко к этому. Психологию. – Бенц уже успел навести справки об Оливии. Он связался с университетом, и секретарь неохотно выдал ему копию ее табеля и расписания занятий.

– Психологию? Еще одна? Я думал, мы перестали иметь дело с психиатрами после того, как закрыли дело Религиозного Убийцы.

– Похоже, психические расстройства встречаются в наши дни сплошь и рядом.

– Так что плохого в прозаке? Не думай о том, чтобы сходить к психиатру. Просто прими таблетку. Это гораздо легче. – Монтойя поправил воротник куртки. В его ухе поблескивала алмазная сережка. Чертов денди, вот кто он был. – Если хочешь знать мое мнение, они все начинают заниматься этой профессией, потому что у них самих с мозгами не все в порядке. Они идут к психологу, и им начинает нравиться лежать на кожаных диванах и говорить о себе. И затем – бац! – у нас появляется избыток специалистов по головам, которые занимаются частной практикой или раздают советы по этому чертову радио. Господи, ты только подумай. Психиатр, который считает, что у нее бывают... – он прервался, чтобы изобразить пальцами кавычки, – ...«видения». Тяжелый случай. И что еще хуже, у нее была бабушка – жрица вуду. Она ведь так рассказывала? Только этого нам сейчас не хватает. А потом будет убийство, какое-нибудь жертвоприношение со связкой мертвых куриц.

– Даже не заикайся об этом, хорошо? – раздраженно сказал Бенц.

– Да, что ж, ты просто подожди.

– А ты прикинь. Один из ее преподавателей – доктор Джереми Лидс.

– Серьезно? – Теперь Монтойя был поражен. – Мир тесен.

– Иногда слишком тесен.

– А ты разузнал что-нибудь об этой Оливии?

– Так, кое-что. Предварительные данные. Навел небольшие справки, и у меня есть записи Бринкмана. – Бенц снова сел на стул и быстро пролистал свои материалы. – Информация из Тулейнского университета подтверждается. Похоже, она никогда не выходила замуж, но была к этому близка. Она бросила парня у алтаря и уехала в Тусон примерно шесть лет назад. Этот парень, Тед Браун, разозлился, преследовал ее некоторое время – это длилось меньше года, – затем с горя женился на другой. У госпожи Бенчет не было неприятностей с законом за исключением нескольких превышений скорости и участия в какой-то забастовке в Фениксе по защите прав животных несколько лет назад. – Он взглянул на Монтойю. – Я уже звонил в Тусон. Думал, может, там что-нибудь знают, но либо у нее не было этих видений в пустыне, либо она никогда не утруждала себя обращениями в полицию.