Джеки Коллинз - Неистовая Лаки

Лесли была естественной. Умело пользуясь своей изумительной внешностью и обаянием, она вскоре очаровала всех клиентов мадам Лоретты, и, к вящей радости последней, они превратились в постоянных.

Однако у Лесли не было ни малейшего желания до конца своих дней оставаться девочкой по вызовам. Обслуживать богатых стареющих мужчин отнюдь не являлось мечтой ее жизни. Она стремилась к большему. Ей хотелось настоящей любви, и вот однажды, дожидаясь, пока в гараже на Санта-Палм ей помоют машину, Лесли повстречалась с ней в лице Эдди Кейна. Он прославился еще в детстве, снявшись мальчишкой в нескольких картинах, а сейчас возглавлял службу распространения на киностудии «Пантер».

Эдди Кейн был типичным голливудским экземпляром и в отношении женщин был не промах. Одного взгляда на Лесли ему оказалось достаточно, чтобы он мысленно сжег свою толстую записную книжку с телефонами многочисленных любовниц. Поначалу Эдди не подозревал о том, что в свое время она являлась одной из наиболее высокооплачиваемых девиц мадам Лоретты, и, надо сказать, Лесли приложила все усилия, чтобы муж как можно дольше пребывал в этом блаженном неведении. Однако со временем правда все же выплыла на свет, проложив глубокую трещину в их отношениях.

Это было тяжелым временем для Лесли, но она твердо решила не возвращаться к прошлому. Девушка устроилась работать в фешенебельный салон красоты, и через несколько недель ее приметила там Абигайль, жена Микки Столли. Абигайль настояла на том, чтобы Микки устроил для этой ослепительной красавицы кинопробы, и примерно в это же время, до одурения нанюхавшись кокаина, Эдди врезался на своей дорогой «мазератти»в бетонную стену, оставив Лесли молодой вдовой.

Ее кинопробы стали подлинной сенсацией. Через год она стала звездой.

И впрямь, нередко думалось Лесли, если ты чего-то очень захочешь, здесь, в Голливуде, может осуществиться абсолютно все.

Теперь она находилась в постели с Купером Тернером, являясь для него воплощением всего, о чем он только мог мечтать. Сам же он тоже являлся ее воплощенной в явь мечтой.

Лесли перекатилась на живот и провела своими идеально наманикюренными ногтями по его гладкой обнаженной спине. Был обеденный перерыв, и они находились в мотеле неподалеку от киностудии. Обед в понимании Купера представлял собой непрерывный получасовой секс, в течение которого Лесли успела кончить столько раз, что уже сбилась со счета. Он был просто феноменальным любовником!

Сейчас Купер лежал рядом и спал. Даже во сне с его мужественного, хотя и немного мальчишеского лица не сходила довольная улыбка.

Приехать в мотель придумал именно Купер, и, не говоря никому ни слова, они улизнули со студии, что для актеров, кстати, являлось непростительным проступком. Лесли понимала: когда она вернется, гримеры и парикмахеры просто разорвут ее на части, поскольку, чтобы она снова смогла предстать перед камерами в полной красе, им опять понадобится возиться с нею не менее часа.

— Просыпайся, пирожок, — проворковала она своим грудным, полным удовлетворения голосом. — Давай же, нам пора возвращаться.

Купер приоткрыл один глаз и лениво потянулся к ее грудям — пышным, как и все остальное в этой женщине. Он сдвинул их вместе и принялся нежно гладить пальцами соски.

От горячей волны, прокатившейся по телу, Лесли издала глубокий вздох и ощутила, как твердеют соски под кончиками его пальцев.

Купер перевернулся на спину и посадил женщину верхом на себя, широко раздвинув ее длинные ноги над собой. Очень медленно он погрузил в нее два пальца, смакуя наслаждение, которое читалось на ее лице.

— Опускайся, родная, — велел он, польщенный тем, что за такое короткое время может довести женщину до любовного исступления. — Только делай это как можно медленнее.

— Но Купер… — попыталась было возразить Лесли, заранее понимая, что никакие протесты не помогут. Она уже знала, что исполнит все в точности, как он велит.

— Давай же, детка, — поторопил он. — Чего ты ждешь?

Лесли затаила дыхание и ощутила, как он скользнул внутрь нее. Сжав мышцы, она обхватила его плотным упругим кольцом. Он был ее пленником!

— Вот так, детка, вот так, — простонал Купер, сжимая руками ее ягодицы. — Ты просто чудо!

Глава 7

— Расскажи мне о своей матери, — попросила Тин Ли. — Какая она?

Сумасшедшая, хотелось сказать Алексу. Жадная. Стерва. Эгоистка. Деспотичная баба. Старая кляча. Она превратила моего отца в алкоголика и раньше времени свела его в могилу. И даже сейчас, несмотря на все мои успехи и славу, она постоянно гробит меня.

— Она тебе понравится, — лаконично ответил он. — Она замечательная женщина.

— Не сомневаюсь, — с вежливой улыбкой кивнула Тин Ли. — Ведь она воспитала тебя, Алекс, а ты — прекрасный человек.

О, Господи! Стбит с ними один раз переспать, и они уже считают, что знают о тебе все!

— Мне не терпится с ней познакомиться, — воскликнула Тин Ли, крепко сцепив свои маленькие ручки. — Это такая честь, что ты попросил меня поехать вместе с тобой на ее день рождения!

Ах, детка, если бы ты только знала… Просто я не могу находиться один в компании моей дорогой старой мамочки. Она невыносима. Если мы хоть на секунду останемся наедине, то немедленно вцепимся друг другу в глотки. Алекс Вудс с мамашей — это похуже любого фильма ужасов!

Они стояли в холле в квартире Алекса Вудса. В свое главное жилище — современный дом на побережье — он девиц не водил. Это была его крепость, и мимолетным любовницам путь сюда был заказан.

Тин Ли существовала в жизни Алекса Вудса вот уже шесть недель. Она была родом из Таиланда, эта хрупкая и хорошенькая двадцатилетняя актриса. Как-то раз Тин Ли пришла на пробы, после чего Алекс предложил ей встретиться в менее формальной обстановке. Спал он с ней всего один раз, и больше ему не хотелось. Она не давала ему возможности почувствовать себя моложе. Наоборот, с этой девушкой он начинал ощущать себя старой развалиной. Но сегодня она была отчаянно нужна Алексу в качестве буфера между ним и его матерью.

— Надеюсь понравиться ей, — проговорила Тин Ли. Голос ее звучал возбужденно и несколько патетично.

— Ты наверняка ей понравишься, — заверил девушку Алекс, подумав про себя: «Если ты действительно на это надеешься, значит, ты еще глупее, чем я предполагал».

— Спасибо, — благодарно выдохнула Тин Ли.

О, Боже, Доминик разорвет эту бедную девочку на куски! «Еще одна молодая дрянь, мой милый? — спросит она, когда Тин Ли отправится в дамскую комнату. — Еще одна азиатская потаскушка? Почему ты не можешь завести роман с приличной американской девушкой? Ты уже не мальчик, Алекс. Тебе сорок семь лет, и выглядишь ты именно на столько. Скоро ты облысеешь, и кто тогда на тебя польстится?»