Сладкая парочка – бандит и доярочка - Хельга Дюран

– Боже, ты просто шикарная, Тося! – снова припав губами к моей груди, хрипло проговорил он.

Умелые пальцы ложатся на мои складочки, нежно растирают, ласкают, проникают внутрь, распаляя меня всё сильнее. Возбуждение разгоняет по венам уже не кровь, а чистейшее пламя.

Он расстегнул свои джинсы. Звук молнии прозвучал музыкой в моих ушах. Мне казалось, я сплю. Боялась даже пошевелиться, чтобы не спугнуть этого разгорячённого мужчину.

Его тело, сильное, напряжённое, прижалось к моему. Кожа к коже.

Гриша входил медленно, туго растягивая меня под свой размер. Страстный поцелуй заглушил мой вскрик.

Я впилась ногтями в его спину, когда он вошёл до упора. Его руки подхватили меня под бёдра, приподняв, меняя угол, и он начал двигаться. Каждый его толчок был глубоким, яростным, точным. Столешница скрипела и билась о стену в такт его мощным толчкам. Я думала, мы сломаем стол к чёртовой матери.

Да и хрен с ним…

Мои ноги обвились вокруг его поясницы сами собой, притягивая его глубже, ещё глубже.

Я не могла думать. Только чувствовать. Чувствовать, как он заполняет пустоту, которую я так долго носила в себе. Чувствовать, как его грудь, поросшая волосами, трётся о мои набухшие соски. Чувствовать его прерывистое, хриплое дыхание у своего уха.

Чувствовать себя сексуальной, желанной. Чувствовать себя женщиной в полной мере.

Внутри меня всё сжималось и плавилось от нарастающего, нестерпимого напряжения. Я впилась пальцами в мужские плечи, чувствуя под кожей играющие мышцы, и закричала, когда волна оргазма накрыла меня с головой, дикая, всесокрушающая. Моё тело выгнулось в дугу, и я ощутила, как он внутри меня тоже взрывается в такт моим собственным судорогам.

Гриша издал низкий, животный стон, его тело напряглось в последнем, мощном толчке, заполняя меня семенем до краёв. Потом он рухнул на меня, уперевшись рукой в стол. Тяжёлый, мокрый от пота, и его губы прижались к моей шее в немом, исступлённом поцелуе.

Скрип стола затих. В ушах стоял звон, по щекам текли слёзы облегчения.

Гриша отдышался, выскользнул из меня и застегнул джинсы.

– А ты горячая, – усмехнулся он. – Я так и думал.

Я запахнула на себе халат трясущимися от напряжения руками, глядя на то, как Гриша ловко подхватывает с пола мои трусики.

Не зная, что делать дальше, я неуклюже слезла со стола и пошла в ванную. Из зеркала на меня смотрела незнакомка. Румяная, счастливая, с горящими глазами.

Неужели это свершилось? Поверить не могла.

Продолжение будет, интересно? Надо тогда Гришу к себе в спальню переселить, что ли? Ну не мне же в сенцы к нему бегать? У меня всё-таки кровать большая.

Боже, может, Гриша завтра опять морозиться начнёт, а я уже размечталась. По щекам себе надавать хотелось за свою дурость.

Не зная, что думать дальше, я вернулась на кухню. Гриша как ни в чём не бывало жарил яичницу, стоя у плиты.

– Ты будешь, Тося? – я покраснела, когда он на меня глянул. – Прости, я после этого дела всегда жрать хочу, сил никаких нет.

– Нет, я чай попью, – ответила я, понимая, что от волнения мне кусок в горло не полезет.

– Садись, я налью. Поговорить надо, Тосенька.

У меня сердце замерло на секунду. На деревянных ногах я подошла к столу, опустилась на табуретку, не сводя глаз с широкой спины Гриши.

Что он хочет мне сказать? Что наш секс был ошибкой, и его жена дома ждёт?

Или что уезжает?

Мамочки…

20. Тося

– Всё нормально, Тося?

Гриша наминал яичницу за обе щёки, а я никак не могла проглотить вставший в горле ком.

Ничего не нормально.

Я так жаждала нашей близости, хотела почувствовать хоть на мгновение, что он мой, представить, что мы вместе, по-настоящему. А теперь уже жалею об этом. Стоили ли эти минуты удовольствия того, что будет с нами дальше? Что будет со мной?

Гриша уедет, а я останусь одна с разбитым сердцем. Мои фантазии стали реальностью, и от этого только больнее.

– Ты хотел о чём-то поговорить, Гриша, – напомнила я.

Вот мы и перешли на ты. Я перешла. Выкать мужику, отымевшему меня только что на этом самом столе было глупее некуда.

– Мы не предохранялись, – опомнился он. – Может, и пронесёт, но я бы не был так беспечен. У вас есть аптека круглосуточная? Я сгоняю.

– Я не понимаю…

– Таблетки есть такие экстренной контрацепции. Их и завтра можно выпить, но лучше уж не тянуть.

Ах, вот что его беспокоит? Боится, что я залечу?

Правильно, зачем ему дети от какой-то доярки, когда дома жена ждёт?

– Не беспокойся, Гриша, я защищена, – едва сдерживая слёзы, выдавила я из себя.

Ещё как защищена. На всю жизнь.

Прям больное мне задел. Гриша не виноват, что я не могу иметь детей, но от этого было не легче.

– Ладно, – с облегчением выдохнул он. – Ты не подумай, что я против детей и всё такое… Просто сейчас не лучшее время для этого. Я не могу себе позволить такую неслыханную роскошь. Не сейчас.

– А я тебе такую роскошь подарить не могу. Видишь, как совпало, – с горечью ответила я.

Я думала, он мне расскажет о том, что с ним стряслось, признается, что женат, а он просто переживал за последствия нашего грехопадения?

– Что ты имеешь в виду, Тося? – переспросил Гриша.

– Ничего. Если ты наелся, пошли в кровать!

Сама не знаю, откуда у меня взялся этот приказной тон. Сгорел сарай, гори и хата!

Потрахались разок, так теперь чего уж? Пусть ещё постарается. Я опять хочу.

Гриша удивлённо вскинул на меня свои тёмные глаза. Пусть только скажет что-то против. Выгоню к чёртовой матери!

Теперь я боялась его реакции. Вдруг он больше меня не хочет?

– Иди, ложись, Тосенька, – он придвинулся ближе и, поймав пальцами подбородок, чмокнул меня в губы. – Я покурю и приду.

Господи, что я за дура такая?

Едва ли не бегом в спальню рванула. Достала из комода свою самую красивую ночнушку, потом начала судорожно перебирать трусы, выискивая "праздничные".

– Это тебе не понадобится, – раздался за моей спиной голос Гриши.

Я вздрогнула, краснея, как будто меня застали за чем-то неприличным, и подняла на него глаза. Гриша стоял в дверном проёме в одном только полотенце, обёрнутым на бёдрах, волосы влажные после душа.

Он шагнул ко мне, забрал из моих рук одёжки и небрежно бросил их на комод.

Полчаса назад я пыталась командовать, а теперь не знаю, куда себя деть от смущения.

Обхватив мой затылок рукой, Гриша притянул меня