Сорванная свадьба. Люблю тебя до неба! (СИ) - Волкова Виктория Борисовна

Кофе вскипает, поднимаясь к краям турки черной пеной. Слежу за ней, и когда вокруг центра остается лишь маленький островок, не тронутый пеной с пятирублевую монету, резко убираю турку с огня. Наливаю черную, словно лава, жидкость в маленькую белую кружку. И подойдя к окну, отпиваю немного. Обжигаю язык и снова пью, согревая нутро и душу.

«Надо забыть о Плехове. Выстроить новые мосты и не позволять их разрушить», – решаю, допивая кофе.

А вот с Сэмом надо говорить лично. Не по телефону. Мне лицо его нужно видеть. Задать вопрос и понаблюдать за реакцией. На словах мы все быстрые и честные, а вот как до дела дойдет… Мне гарантии нужны. Стопроцентные. И только Сэм мне их может дать.

«Назначь мне встречу, пожалуйста», – отправляю сообщение деверю. И почти сразу же получаю ответ.

«Приезжай в любое время, сестра. Я сейчас дома».

«Сейчас буду», – печатаю впопыхах. Натягиваю джинсы, свитер, легкую куртку. Прыгаю за руль тачки. Тут ехать недалеко. Всего два квартала. Раньше мы пешком ходили друг к другу. Молодые были, веселые. Альберт с Сэмом клялись в вечной дружбе. Мы с Ларой сплетничали, а дети носились как заведенные. Хорошее время было. Простое. Ясно было, кто друг, а кто враг.

Сэм меня встречает лично. Помогает выйти из машины. Отдает ключи кому-то из помощников и просит припарковать тачку.

– Куда пойдем? В кабинет или на кухню? – спрашивает мимоходом.

– В кабинет, – выдыхаю я. Падаю в объятия невестки. И поспешно иду вслед за деверем.

– Рассказывай, – садится он за стол цвета венге. Большой, почти необъятный. Он раньше стоял в кабинете у Альберта, но после его смерти Сэм попросил взять себе на память. А я и не препятствовала.

– Привет, – шепчу, гладя ладошкой резной угол. И почему-то вспоминаю, как мы с Альбертом занимались на этом столе любовью. И улыбаюсь невольно.

– Смешная ты, Аленка. Со столом здороваешься, – усмехается Сэм, развалившись в кресле. – Что там у тебя? Рассказывай. Вроде люди бают, что твой бывший объявился…

– Да, – киваю я. Отрицать очевидное бесполезно. А Сэму кто-то из моего окружения доносит по привычке. – Олег приезжал, хлопотал насчет жены. Оперировать ее надо. Но я отказалась, – докладываю неспешно.

– Правильно сделала, – одобрительно кивает Сэм и смотрит на меня с интересом. – Какая-то ты странная сегодня, Алена.

– На меня напали, Семен, – беру себя в руки. И очень надеюсь, что мой деверь не в курсе, с кем я провела эту ночь.

Глава 24

– В каком смысле напали? – таращится обалдело Валдаев. – Кто посмел? Когда? Куда охрана смотрела? Да я их…

И замолкает, когда в кабинет входит Лара с подносом. Расставляет чашки, чайник и смотрит на меня с любопытством.

– Все, Лорик, иди, – бесцеремонно выпроваживает жену Сэм. – Потом с Аленкой наболтаетесь. Сейчас дела наши тяжкие перетрем…

И как только Лариса выходит, просит, нет, скорее приказывает.

– Давай, рассказывай, что приключилось, Аленка.

Вздыхаю тяжело и в подробностях докладываю о событиях предыдущей ночи. Даже про Плехова не забываю упомянуть.

– Вот благодаря ему я тут с тобой и разговариваю, – добавляю с деланной улыбочкой. – А то бы в лучшем случае лежала сейчас в реанимации, а в худшем – ты бы яму рядом с Альбертом рыл.

– Рано тебе туда, – сварливо отмахивается Сэм. По красивому постаревшему лицу пробегает гримаса боли и гнева. А еще беспомощности. Неужели Валдаевы сдают позиции? Интересный поворот.

«Был бы Альберт!» – думаю с горечью.

– Охрану я к тебе и к девочкам приставлю. Выделю ребят потолковей, – кивает Семен. Неспешно прихлебывает чай с лимоном.

– И к Леше. Он тоже Валдаев, – прошу, набравшись смелости. Обычно тему рождения моего младшего сына мы с Сэмом обходим стороной. Я не приезжаю к нему с сыном. А Валдаев делает вид, что Леши в семье не существует. И всех все устраивает.

Устраивало. До сегодняшнего момента.

– Да, конечно, – чуть не поперхнувшись чаем, соглашается Сэм. – Он Валдаев. Член нашей семьи. Ты бы приехала с ним, что ли? – вздыхает натужно. – А то племяннику семь лет, а он нас только на фотках видел.

– Да, хорошо, – опустив голову, смаргиваю слезы. – Приедем как-нибудь…

– Никто вас не тронет, сестра, – напыщенно заверяет меня Семен. Важно расправляет плечи. – Любого, кто только косо посмотрит в твою сторону, порешу, – обещает важно.

О, сколько этих клятв было! Ни разу не подвел, к чести сказать. Но особой опасности и не было.

«Может, и сейчас пронесет», – думаю в тревоге. Хочу верить Сэму, но что-то останавливает.

– А где сейчас этот урод? – лениво уточняет деверь. – Его хоть закрыли?

– Да, приняли. Плехов постарался, – киваю я.

– А он зачем приезжал? – глазки-буравчики сверлят меня недобрым взглядом. – Обратно вернуться хочет? Под теплый бок?

– Нет, – мотаю я головой. – Просто Олег решил, что его тогда опоили и он ничего не помнит. Ни в чем не участвовал…

– Смешная байка, – ухмыляется Сэм. Но в глазах на короткий миг появляется звериный страх. Такой потаенный и черный. Мелькает и пропадает за уверенностью и пренебрежением.

Одна секунда. Если бы не заметила, ни за что бы не догадалась! Выходит, было что-то? Олег прав? И Сэм в деле?

«Не сейчас. Не время выяснять», – останавливает меня от глупых вопросов внутренний голос. Потом. Успокойся пока. Сейчас не время.

– Спасибо тебе, мой дорогой, – поднимаюсь с места. Ни минуты не хочу оставаться в доме Семена. Но, видимо, придется общаться. Иначе я ничего не выясню.

– Не забывай нас, Аленка, – тяжело поднявшись следом, обнимает меня Сэм. – Мы все-таки родня. Надо будет на могилку к Альберту съездить. Памятник хочу заказать новый, – буровит первое, что приходит в голову.

– Да и тот вроде нормальный. Мы же в Италии заказывали. Сейчас такой не купишь уже, – напоминаю печально.

– Ты права, сестра. Ты права, – лезет обниматься Сэм. А меня внутри корежит от этой самодеятельности. А еще от потного немытого тела.

«Неужели и Сэм бы таким стал?» – думаю, выезжая на улицу.

И уже перед самым домом получаю эсэмэску с незнакомого номера.

«Ты думала, сука, ты победила? Нет, дрянь. Рано праздновала победу. Меня выпустили. И я приду к тебе снова. Домой приду. Детей твоих придушу, как ты моего придушила».

Дрожащими руками откидываю в сторону телефон. Въезжаю к себе во двор. Брелоком на волевых закрываю ворота. И опускаю голову на руль.

Вот что теперь делать? Ни генерал, ни бандит, никто этого урода успокоить не сможет. Остается только одно, взять детей и уехать!

«Погоди!» – останавливаю себя. Надо действовать законными методами.

Пересылаю сообщение Олегу и пишу торопливо.

«Его выпустили, представляешь? Почему так? Я же ночью заявление на него написала!»

«Я разберусь, Леночка, – приходит ответ. – Сейчас занят. Но вопрос держу на контроле!»

«Опять слова, – заламываю пальцы. – Одни дурацкие слова!» Реву в голос. И не сразу слышу, как в окошко машины кто-то стучит.

– Ты почему плачешь, Аленка? – нависает над машиной моя Катерина Даниловна. Давно уже просто Катя. Жить с сыном и невесткой она не захотела. Так и осталась со мной в старой Валдаевской усадьбе.

Распахнув дверцу, улыбаюсь сквозь слезы.

– Ничего страшного. Просто день был тяжелым, – заверяю старушку. Не хочу ее волновать. Сразу сердце прихватит или давление поднимется.

– Пойдем, я на рынок с Гришей съездила. Говядину отличную и помидоры купила. Сейчас борщ сварим и салат сделаем с зеленью! – улыбается мне она. Утирает слезы. Привычно прижимает к груди.

Сколько раз Катя меня утешала! Не перечесть. Когда Альберт погиб, ни на минуту не отходила. И в Вербной она тоже была…

В Вербной! Господи, неужели?

Утыкаюсь в худенькое плечико. И неожиданно понимаю то, на что долгие годы не обращала внимания. Слишком вовремя Катя с Сэмом проезжали мимо. Вот прям с точностью до минуты. И если Сэм в деле, то, может, и Катерина замешана?