Николай Сухомозский - Океан лжи (СИ)

— Но в то же время, уверен, ни один из ученых человека в разряд товара не относит. Женщины стали товаром по собственной воле. Заметь, ни топор, ни овца сами потенциальному покупателю не навязываются. Это делает продавец — независимый посредник.

— У большинства проституток он тоже имеется — сутенер!

— Да! И получается, что столь специфический товар с удвоенной энергией пробивается на рынок: самостоятельно и с помощью посредника. Это, во-первых. Во-вторых, женщины продавать собственное тело начали куда раньше, чем появились сутенеры! Да и сегодня их бизнес не сильно хиреет без посредников. А тот же топор заржавеет под лавкой, если о нем забудет продавец.

— Старик, ты этим топором с женщинами разделался, как заправский мясник! И все же я тебе хочу еще раз возразить.

— Давай!

— Ты в своем блистательном спиче упомянул обезьяну, пса и даже крокодила. Не понаслышке знаю, хоть, как говорят, сам в подобном замечен не был: подростки вовсю «дерут» и молодых лам, и коз, и овец. Тебе тоже это прекрасно известно.

— Еще бы! Однако в данном случае речь идет о недорослях, страдающих юношеским гиперсексуализмом и не имеющих возможности для нормального полового акта. По той же причине я не упомянул и о детской проституции — что возьмешь с не подозревающих, что они творят, девчушек? Я говорил о людях зрелого возраста, для которых не составляет труда найти сексуального партнера и которые прекрасно понимают, что такое хорошо, а что такое плохо.

А как представительницы слабого пола наряжаются? Все — наружу: та же реклама того же товара.

— Будь объективен: подавляющее большинство изделий, реализуемых то ли в секс-шопах, то ли в модных бутиках, разработали мужчины.

— Пусть так! Но что мешает женщинам объявить бойкот той или иной модной новинке? Ты хоть раз слышал о подобном?!

— И что, по твоему, из этого следует?

— А то, что мужчины-модельеры просто верно угадывают желания потребительниц. И им не остается ничего другого, как воплощать мечты (заметь, не свои!) в изделия.

— Ну, тебя, старина, понесло!

— Крид, почему ты не соглашаешься? Ведь, по сути, я не услышал от тебя ни одного вразумительного контраргумента. Пойми, большинство наших спутниц жизни вовсе не те, за кого себя выдают. О-о, они великие актрисы! И величайшие охотницы! Почитай женские романы, написанные отнюдь не худшими представительницами слабого пола. Какой они изображают главную героиню, а, следовательно, свой идеал?

Это непременно красавица с холодным надменным взглядом. Независимая. Гордая. Можешь не сомневаться, умная и сильная! Да, обязательно холеная и одетая по последней моде. Знающая себе цену. Неизменно достигающая заоблачных вершин.

С такою можно быть только врагом и никогда — другом. Если ты, конечно, не дырявая половая тряпка, которой дозволено в дождливую погоду «слизнуть» с пола грязь, оставленную Ее изящной туфелькой.

Извини, такая тебе по карману?! Даже, если иметь в виду всего лишь «карман чувств».

— А ты хотел бы, чтобы каждая носила в ухе серьгу покорности?

— По крайней мере, это лучше, чем носить барабан позора, громко в него стуча.

— Картина не из радостных! — заключил Крид.

— А ты что думал? Мы для них — тюбик губной помады или шнурок грации, призванные выгодно подчеркивать линию рта или изгиб талии. К нам внутренне всегда относятся, как к неодушевленному предмету. Используют — и выбрасывают. Мы — даже не вибратор, за который цепляются до последнего стона, зачастую обеими руками.

Надеюсь, ты не станешь отрицать: того, чего мужик обычно стыдится, женщина — нет. Простой пример — адюльтер. Если о нем узнает он, первое желание — набить морду ей. Второе — убить его. Третье — развестись. Согласен, чередование может быть иным, однако слагаемые останутся теми же.

Узнает об измене благоверного жена — в восьмидесяти случаях из ста! — немедленно начнет требовать в мельчайших подробностях рассказать, как выглядит соперница, чем она лучше ее, на какой стадии пребывает любовная интрижка.

Поверь, матриархат — штука куда как пострашнее патриархата, грешного разве что повсеместным распространением мата.

— Послушав тебя, невольно приходишь к выводу: женщины способны на все. И порядочных среди них нет.

— Я этого не говорил! Встречаются исключения.

— Но ты ловко ушел от главного: способна ли на измену Марон? В начале разговора эту точку зрения, как мне показалось, яростно отвергал. А потом такого наговорил о женщинах, что сам собственное мнение… высек.

— В ее измену не верится.

— Речь в данном случае — не о вере…

— Не нервничай! Ты мне не дал закончить мысль.

— Рассуждая о женщинах вообще, ты был куда красноречивее. Что, динамик заело?

— Нет, слишком тонкую материю зацепили. Ты же прекрасно знаешь: завтра вы с Марон помиритесь, а я, по крайней мере, для одного из вас стану врагом.

— Знаю, и все же закончи мысль.

— Она — банальна. И заключается в том, что, вера — верой, а против фактов — не попрешь. Я никогда не допущу предположения, что асы из «Службы нравственности» ошиблись. Они — не частная лавочка, созданная отставными полицейскими, а серьезнейшая структура с незапятнанной репутацией. Так что, подобно нанятому мной детективу, не станут «клеить» объект наблюдения или отделываться сомнительными рапортами.

— Выходит, мои тревоги не беспочвенны?

— Плохо, если оказываешься в дураках, но куда хуже, если тебе там нравится…

— Так что же я должен — набить морду, убить или развестись?

— Почему же? Можно оставить все, как есть…

— И до конца дней своих слизывать пыль с ее туфелек?

— Такова, дружище, реальность!

В открывшемся окне появилась голова Лилиан:

— Это уже становится неприличным! Оставить нас на столь долгое время. Зачем мы тогда собрались?

— Уже идем! — бодро отрапортовал Поль, подмигивая Криду. — Готовьте пиво.

Вечер покатил дальше по накатанной колее. За десертом посмотрели новости, обсудили перспективу зимней поездки в горы, перебросились еще несколько раз в карты — уже не на «интерес». Под конец пригласили Поля с Лилиан при первом же удобном случае нанести ответный визит.

Уже в прихожей, под утро, когда гости собрались уходить, хозяйка дома как бы невзначай заметила:

— Крид, сегодня утром я тебе сказала, что накануне мы с Марон общались по телефону. Это не так. Извини, но спросонок я все перепутала. Звонила она в один из предыдущих дней, а вчера мы долго бродили по городу, не преминув заказать по изумительной шляпке. Скоро вы нас в них увидите и не узнаете!