Каролина Фарр - Молот ведьмы

— В дни молодости наших матерей, может быть. Но вот для вас, современной девушки? Вы могли бы влюбиться в такого человека?

— Нет. Конечно нет, Ричард.

Но искушение имело место, подумала я про себя.

Он вздохнул с облегчением.

— А как другие люди в доме? Они действительно такие, как вы описали?

— Они... необыкновенные. Взяли из империалистической России все самое лучшее и самое худшее. Абсолютно уникальные. Подумайте сами об этом. Мать Шерил хотела здесь все преобразовать, сломать некоторые традиции и суеверия. Но бедняжка потерпела поражение, вызвала лишь всеобщую ненависть. Все слуги возненавидели ее.

— Саманта, — в голосе Ричарда прозвучало участие, — еще одна вещь. Дядя Грегори... Мне кажется, ему не хочется, чтобы вы слишком глубоко раскапывали историю семьи и сломали установленный имидж кумира. Пишите так, как этого хотят «Лэтроуб Силвер» и Питер Кастеллано, и вы будете иметь свой бестселлер. Не будьте как мать Шерил, Саманта. Не восстанавливайте слуг против себя. Они повернутся к вам спиной. Они и без этого опасны. Я не хочу, чтобы вы прыгнули со скалы.

Я выдавила смешок, но почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Ричард, не глупите. Но я буду осторожна. Обещаю.

Напряжение на его лице сменилось широкой улыбкой.

— А знаете, — он наклонился ко мне через столик, — вы и ваша рукопись, как мне кажется, — лучшая инвестиция из всех, что дядя Грегори сделал в этом году.

— Но надо еще поработать. С точки зрения дяди... мистера Лэтроуба, история должна выглядеть как прохождение экзотических женщин через жизнь Питера Кастеллано.

— Уф! Через его спальню, вы хотите сказать? Не могу дождаться, когда можно будет почитать, — добавил он с сарказмом. — А парень был еще и женат! Ну и подлец! Я, может быть, старомоден, но для меня лишь одна вещь хуже, чем Казанова, — это человек, который рассказывает всему миру о своих победах!

— Может быть, вам обсудить это с дядей Грегори?

Оп криво ухмыльнулся:

— Это ни к чему не приведет, Саманта. Мораль дяди Грегори зависит от количества денежных знаков.

Я улыбнулась и поднялась из-за стола.

— Ладно, — сказал он, — пожалуй, мне пора отправляться в путь. Зовут Ширклифф и его неразгаданные тайны. Глядишь, и я вам хоть на что-то сгожусь.

Я рассмеялась, и мы вместе вышли из кафе. Серебряный «роллс» казался громадным рядом с красной маленькой спортивной машиной с открытым верхом. Игорь вышел из лимузина и открыл для меня дверцу.

Когда я оглянулась, Ричард Мэнсфилд стоял около своей спортивной машины, глядя нам вслед. Его светлые волосы лохматил ветер. Я помахала ему, а он поклонился мне в пояс, в старомодной манере прижав руку к сердцу. Я снова засмеялась и уселась поудобнее на бархатном с кожей сиденье.

— Кажется, хороший парень, — сказал Игорь.

— О да. Очень.

— Я таких знавал в армии. Сначала они меня не принимали. Но когда мы узнали друг друга получше, все стало в порядке. Мне кажется, не важно, как ты одеваешься, или какой длины носишь волосы, или как ты воспитан, главное, если ты хороший человек. Верно?

— Да, — я улыбнулась ему в зеркало, — остальное не имеет никакого значения, Игорь.

— Взять хотя бы всю эту вражду между нами и жителями деревни. Они простые люди, рыбаки, тяжелым трудом зарабатывают на жизнь, как крестьяне у нас дома. Они такими были, и хотя могут не признаться в этом, и сейчас остались такими. Суеверны и не очень умны. Мы кажемся им странными. Они никогда таких не видели. Они испугались, что мы можем причинить им вред. И мы относились к ним так же. Они нам казались чужеземцами. Мой отец говорил, я слышал, что он всегда их опасался. Вот мы и построили высокие стены и спрятались за ними, а они остались в своей деревне со своими лодками. Запирают на ночь двери и держатся от нас как можно дальше. Мы так и не сблизились. Если в они и наши отцы с самого начала сели вместе за стол, выпили и поговорили, узнали друг друга, то стены вокруг «Молота ведьмы» были бы не нужны да и дом не носил бы такого названия.

— Шерил сказала мне, что дом назвали так после того, как жители деревни бросали камни в графиню. Отец рассказывал вам об этом?

Игорь рассмеялся:

— Рассказывал ли он? Он пугал меня до смерти своими рассказами, когда я был ребенком.

— И что же он говорил?

— Ну, все началось, как только они прибыли сюда, мадемуазель. Дом еще строился. Графиня любила кататься по окрестностям в коляске, Саша рядом, а мой отец правил лошадьми. Она так привыкла в России. Там, когда графиня проезжала, все снимали шапки и кланялись. А здесь люди просто стояли, смотрели на нее и говорили о ней. Они никогда не видели так богато одетой дамы и таких драгоценностей. Не было еще стены вокруг поместья, поэтому графиня часто заезжала на их землю, ведь границы не существовало. В тот год случилась засуха и большой падеж скота. А следующим летом грянул тиф. Но ведь засуха уничтожила и наш скот тоже, а от тифа умерло много наших людей, как и в деревне. Но они решили, что эти беды вызвала графиня, когда тут ездила. Говорили, у нее дурной глаз, а Саша — ученик дьявола.

— И поэтому забросали ее камнями?

— Да. К счастью, стена была достроена, иначе они могли нас убить, а так уже не могли добраться. Но в первый же раз, когда графиня Лара снова поехала через деревню, ее закидали камнями. Вполне могли убить и ее, и Сашу, и моего отца, но лошади понесли. Говорят, графиня больше никогда не покидала стен поместья. И отдала распоряжение, что если кто-нибудь без ее приказа покинет поместье, то будет высечен... С тех пор мы жили по другую сторону стены.

— Все так и оставалось, пока мистер Кастеллано не вернулся?

— За исключением тех, кого отсылали прочь за провинность... или тех, кто уходил на военную службу. И конечно, мадам...

— Мадам Тереза, жена мистера Кастеллано?

— Да, бедная леди.

Я нахмурилась:

— Думала, вы все ее ненавидели.

— Необязательно человек должен правиться, чтобы его пожалеть, мадемуазель.

— Это верно. Но почему вы жалели ее, Игорь?

— Я часто возил ее в Ширклифф. И она всегда по дороге плакала. В последний раз было хуже всего. Никогда я еще не видел ее в таком отчаянии. Никогда! Она рыдала всю дорогу. Я был рад, что с нами ехал Саша и успокаивал ее.

— Саша? Саша ехал с вами, когда вы возили мадам в Ширклифф?

— Только в тот раз. Но он всегда предупреждал месье по телефону, когда она собиралась ехать. Чтобы не было неприятностей. Но в тот раз, когда он сказал месье, в каком она отчаянии, он приказал ему ехать с ней и попытаться успокоить.

Задумавшись, я мысленно перелистывала рукопись, запертую в моем столе.

— Вы давали свидетельские показания при расследовании, Игорь?