Дениза Уайт - Между Севером и Югом

Джордж изнемогал от блаженства, уже нимало не думая о том, что их можно услышать в соседней комнате…

Когда все закончилось и Долорес наконец-то отстранилась от него, он закрыл глаза и погрузился в сладкую дрему.

— Пойду в ванную, — нежно прошептала она ему на ухо, но у приятно утомленного любовными утехами Джорджа не осталось сил не только на то, чтобы ответить, но даже кивнуть.

Однако блаженствовал он недолго. За стеной послышался шум воды, а затем какой-то грохот и яростное женское шипение, которое сменил негромкий вскрик, звонкий звук пощечины и быстрые шаги.

Джордж с огромной неохотой вернулся к реальной действительности и уже собрался пойти посмотреть, что случилось, когда в спальню влетела разъяренная Долорес.

— В чем дело? — недовольно спросил он, приподнимаясь на кровати.

— В том, — раздраженно бросила она, скользнув под одеяло, — что эта маленькая нахалка разгуливала по квартире чуть ли не в чем мать родила, а когда я сделала ей замечание, заявила, что знает, чем мы там занимаемся, и предложила составить нам компанию.

Джордж невольно усмехнулся. И Долорес, заметив это, рассвирепела еще больше.

— Что, может, тебя такая перспектива тоже устраивает? Тогда сходи, пригласи ее!

Ох уж этот мне взрывной латиноамериканский темперамент! — вздохнул Джордж и примирительно произнес:

— С первого взгляда ясно, что девочка самоутверждается, как и все подростки в ее возрасте. Ей страшно хочется выглядеть взрослой, но средства для этого она выбирает крайне неподходящие. Я рад, что нашел ее прежде, чем с ней случилось что-то плохое, и привел к себе…

Договорить он не успел, потому что из прихожей послышались подозрительные звуки. Кто-то явно возился с дверным замком, пытаясь его открыть.

О черт, удастся мне сегодня поспать или нет! — подумал Джордж. Нехотя поднявшись и накинув халат, он поплелся в коридор.

Кэтлин, уже полностью одетая, встретила его гневным требованием:

— Открой дверь!

— Куда это ты собралась? — зевая и прикрывая рот рукой, вяло поинтересовался Джордж.

— Куда угодно, только бы не оставаться здесь! Зачем ты меня только привел к себе?

— Но это же была твоя идея, детка. Так что успокойся и ложись спать. Сейчас уже второй час ночи…

— Все равно выпусти меня! — В ее голосе вибрировало такое напряжение, что Джордж поневоле стал раздражаться.

— И не надейся! — решительно заявил он. — А если не угомонишься, прикую наручниками к батарее!

— Мерзавец! Как же я тебя ненавижу!

— Это твои проблемы, — бросил Джордж, и тут произошло нечто неожиданное.

Девушка низко опустила голову, отвернулась к стене и заплакала.

— Отпусти меня, ну, пожалуйста, — сквозь слезы жалобно повторила Кэтлин.

Приблизившись, Джордж взялся рукой за мокрый от слез подбородок и осторожно повернул ее лицом к себе.

— Что с тобой, малышка?

Кэтлин всхлипнула и дернула головой, стыдливо пряча глаза.

— Ничего, — пробормотала она, — просто все любят друг друга, счастливы, женятся, а мне вечно не везет… Или попадаются какие-то пьяные уроды, или грубые копы… И никто меня не любит, никому я не нужна…

Столь искреннее отчаяние невозможно было подделать. И Джордж в приступе необъяснимой, почти отцовской нежности привлек ее к себе, обнял за плечи и стал осторожно баюкать.

— Ну что ты, детка, как же можно тебя не любить? Ты такая чудная и милая, что способна составить счастье любого мужчины…

— Правда?

— Разумеется, правда. Не плачь, все у тебя будет хорошо. Я стану твоим другом и буду о тебе заботиться. Ну, успокойся и пойдем спать.

Он поцеловал ее в висок, заслужив самую высокую награду — преданный, робкий и нежный взгляд.

8

На следующее утро Кэтлин вела себя на удивление тихо и даже помирилась с Долорес, которая извинилась перед ней за вчерашнюю пощечину.

Обрадованный этим неожиданно воцарившимся в его доме миром, Джордж оставил обеих женщин готовить завтрак, а сам отправился звонить шефу.

Найджел внимательно выслушал отчет помощника обо всех приключениях вчерашнего дня, но отнесся к ним с удивительным спокойствием.

— Ну что ж, — заявил он, — если все обстоит действительно так, как ты говоришь, то это и к лучшему. Сегодня же отвезем юную леди к ее матери, получим гонорар и займемся другими делами.

— Но она не хочет ехать к матери! — воскликнул Джордж.

— Ничего, уговорим, — пообещал шеф.

— Вчера я уже пытался, однако все напрасно.

— А сегодня попытаюсь я.

То ли доводы шефа оказались убедительнее доводов его помощника, то ли тому были какие-то иные причины, но все сложилось наилучшим образом.

Когда два часа спустя Найджел заехал на квартиру Джорджа и познакомился с Кэтлин, девушка совершенно спокойно согласилась с его предложением вернуться домой и помириться с матерью.

— Давно бы так, — недовольно пробурчал Джордж, на что юная плутовка ответила ему самой обаятельной улыбкой из своего арсенала.

— Итак, куда мы едем? — осведомился Найджел, когда все трое уже сидели в его машине.

— Как это куда? — изумился Джордж. — На проспект Святого Лаврентия…

Шеф выразительно крякнул, а Кэтлин, словно что-то решив для себя важное, весело откликнулась:

— Едем, скорее едем к моей любимой мамочке Элизабет Эванс! Надеюсь, она уже напекла моих любимых яблочных пирожков!

— Ваша любимая мамочка, если вы запамятовали, печет не столько пирожки, сколько женские романы, — сухо заметил Найджел.

— Почему запамятовала? Вовсе нет. И мне очень даже нравится, как она пишет. — Кэтлин мгновенно придала лукавой мордашке глубокомысленное выражение. — Правда, правда, я даже читала ее последний роман «Последствия несчастной любви». Кстати, надо было бы позвонить мамочке и сказать, что мы уже едем.

— Ничего страшного, — ответил старый сыщик, поворачивая ключ зажигания. — Пусть это станет для нее приятным сюрпризом.

И это действительно стало сюрпризом, да еще каким!

Через полчаса все трое уже стояли на крыльце дома мисс Эванс, и Найджел, строго взглянув на Кэтлин, принявшую самый беззаботный вид, нажал кнопку звонка.

Дверь открыла сама писательница.

— А, мистер Гудвин, это вы…

— Здравствуй, мамочка! — пискнула Кэтлин, внезапно появляясь из-за спины Найджела. — Как же я рада тебя видеть! — И бросилась на шею изумленной женщины.

— Вот, мисс Эванс, — бодро и даже как-то слишком официально отрапортовал Джордж, — мы нашли вашу дочь и доставили к вам в целости и сохранности.