Лиза Клейпас - Дорога на Рейншедоу

– Да, хорошо быть всегда занятой, – устанавливая подсветку, Сьюзен с сочувствием взглянула на Люси. – Думаю, это помогает отвлечься от того, что происходит.

Заметив, что Люси её не поняла, Сьюзен уточнила:

– Между Кевином Пирсоном и твоей сестрой.

Люси опустила глаза на ежедневник в своём мобильнике.

– Ты имеешь в виду, что эти двое живут вместе?

– Ну, да. И свадьбу.

– Свадьбу? – слабо повторила Люси. Вдруг показалось, что земля под ногами внезапно покрылась льдом. И в какую сторону ни двинешься, всё равно наверняка поскользнёшься и упадёшь.

Сьюзен изменилась в лице:

– Ты не знала? Чёрт! Прости меня, Люси. Мне никогда не хотелось оказаться той, кто расскажет тебе об этом.

– Они обручились? – Люси не могла поверить. Как Элис удалось убедить Кевина принять на себя такое обязательство?

– Я не возражаю против того, чтобы когда-нибудь жениться, – заявил он как-то Люси, – но в брак не стоит бросаться сломя голову. Однако я готов к длительным отношениям с той, которую выбрал. И чем это, собственно, отличается от супружества?

– Это другой уровень, – сказала тогда Люси.

– Может быть. Или всего лишь кем-то установленное правило, общепринятое мнение. Неужели мы действительно должны в это впутываться?

Очевидно, теперь он впутался. Из-за Элис. Означает ли это, что он её по-настоящему любит?

Нельзя сказать, что Люси ревновала. Кевин изменял ей, и, в будущем, вероятно, продолжал бы обманывать. Однако новости заставляли задуматься, что не так с ней самой. Возможно, Элис права: Люси всегда старается всё держать под контролем. Возможно, она отпугивает любого мужчину, имеющего глупость полюбить её.

– Прости меня, – снова сказала Сьюзен. – Твоя сестра сегодня разъезжала по всему острову вместе с распорядителем свадеб. Они приглядывали подходящее место.

Телефон в руке Люси завибрировал. Она убрала его в сумку и попыталась выдавить улыбку, которая, однако, получилась кривой:

– Ну, теперь я знаю, почему утром мать оставила мне сообщение.

– Да у тебя весь цвет с лица сбежал. Пойдём со мной в заднюю комнату – выпьешь чего-нибудь холодненького, или я могу сварить кофе…

– Нет, спасибо Сьюзен, но я собираюсь на сегодня работу закончить.

Из сумбура переживаний начали выкристаллизовываться определённые чувства. Тоска, недоумение, ярость.

– Могу я что-нибудь для тебя сделать? – услышала Люси вопрос Сьюзен и, не раздумывая, покачала головой:

– Я хорошо себя чувствую, правда, хорошо, – поправив ручку сумки на плече, она направилась к центральному выходу из магазина. Когда Сьюзен заговорила снова, Люси приостановилась.

– Я не очень хорошо знаю Кевина и почти совсем не знаю твою сестру. Но, судя по тому, что я видела и слышала… они друг друга стоят. И это не комплимент ни одному из них.

Пальцы Люси нащупали стекло двери, и на одно короткое мгновение она нашла утешение в этом прикосновении, в ободряющей прохладной гладкости. И послала Сьюзен вымученную улыбку:

– Всё в порядке. Жизнь продолжается.

Люси подошла к машине, села в неё и вставила ключ в замок зажигания. Повернула ключ. Ничего не произошло. У Люси вырвался недоверчивый смешок: “Шутка это, что ли?”. Она попыталась снова. Щёлк-щёлк-щёлк. Двигатель заводиться отказывался. Но фары горят – значит, дело не в аккумуляторе.

Вернуться обратно не проблема, отсюда до гостиницы сравнительно недалеко. Но мысль о том, что придётся собачиться с механиками и оплачивать раздутые счета за ремонт, стала последней каплей. Люси уронила голову на руль. Это было одно из тех дел, которые для неё всегда улаживал Кевин. «Одна из привилегий», – острил он, убедившись, что масло заменено и новые щётки стеклоочистителя установлены.

«Худшее, что таит в себе жизнь одинокой женщины, – уныло размышляла Люси, – это, без сомнения, необходимость самой заботиться о своём автомобиле». Ей хотелось выпить, глотнуть чего-нибудь крепкого и обезболивающего.

Выбравшись из безжизненного автомобиля, она отправилась в бар рядом с гаванью, в который люди заходили, чтобы посмотреть на корабли, понаблюдать за погрузкой-разгрузкой паромов. Когда-то, в девятнадцатом веке, бар был салуном, открытым, чтобы обслуживать старателей на их пути в Британскую Колумбию в годы золотой лихорадки на реке Фрейзер[20]. Со временем поток старателей иссяк, а салун обзавёлся новыми постоянными посетителями из числа солдат, первопоселенцев и служащих компании Гудзонова залива.

Из сумки полились музыкальные трели – снова звонил сотовый телефон. Покопавшись среди множества разнообразных мелочей: блеск для губ, рассыпавшиеся монеты, упаковка жевательной резинки, – Люси всё же сумела выудить мобильник из сумки. Узнав номер Джастины, она тихо произнесла:

– Привет.

– Где ты? – без предисловий спросила подруга.

– Гуляю по городу.

– Мне только что позвонила Сьюзен Себург. Не могу поверить.

– Я тоже, – сказала Люси. – Кевин собирается стать моим зятем.

– Сьюзен ужасно расстраивается из-за того, что именно она оказалась злой вестницей.

– Не стоит. Я бы всё равно узнала рано или поздно. Мама оставила мне сообщение сегодня утром – я уверена, что оно связано с помолвкой.

– Ты в норме?

– Нет. Но я собираюсь пойти выпить и после этого буду в норме. Можешь составить мне компанию, если хочешь.

– Приходи домой, и я приготовлю тебе «маргариту».

– Спасибо, – ответила Люси, – но в гостинице слишком тихо. Я хочу посидеть в баре среди людей. Среди множества шумных людей с их проблемами.

– Хорошо, – сказала Жюстин, – так где…

Послышался гудок, и связь оборвалась. Люси посмотрела на маленький экран, значок аккумулятора на нём мигал красным. Телефон полностью разрядился.

– Следовало ожидать, – пробормотала она. Бросив бесполезный аппарат обратно в сумку, Люси вошла в тускло освещённое помещение бара. Здесь стоял узнаваемый запах старых зданий: сладкий, затхлый, тяжёлый.

Вечер только начинался, и в баре ещё не толпились завсегдатаи, заходившие сюда после работы. Люси прошла в самый конец стойки, где тени были гуще, и изучила меню напитков. Она попросила смешать водку с лимонным соком и ликёром «Трипл-сек»[21], бросить туда дольку лимона и налить всё в бокал с ободком из сахара. Коктейль скользнул по горлу, принеся приятную прохладу.

– Как поцелуй айсберга, да? – с усмешкой спросила Марти, белокурая барменша.

Осушив бокал, Люси одобрительно кивнула, и отставила его в сторону.

– Ещё один, пожалуйста.

– Слишком скоро. Может, желаете перекусить? Может, начо[22] или халапеньо[23]?