Александра Авророва - Все дороги ведут в загс

Снутко Сергей Сергеевич. Тут есть довольно очевидный мотив — ревность. С чего вдруг серьезный, солидный человек под надуманным предлогом заявился на чужой праздник? Уж не подозревал ли он Майю в интимных отношениях с проявившим неожиданное гостеприимство адвокатом? А то, что эта парочка оказалась рядом за столом, укрепило его подозрение. И про болиголов он якобы не слышал… Обязательно надо выяснить, ревнив ли Снутко.

И — по аналогии — ревнив ли Вольский. Конечно, он давно женат на другой, но, пожалуй, постоянное общение с такой женой должно лишь укрепить его чувства к Майе. Хотя, с другой стороны, поздновато спохватился. Если уж ревнив, следовало проявить это гораздо раньше. А может, он и проявлял? Хотя Лазарева утверждала, что Вольского больше волновало разорение, чем развод, еще не факт, что это правда. Лазарева сама недостаточно эмоциональна и судит о людях по себе.

Кто остается? Михаил Васильевич Бальбух, балагур и весельчак. Единственное, чем он подозрителен — отрицал, что знает про наличие в доме яда. Но, во-первых, пока не доказано, что о болиголове действительно упоминалось при всей компании, а во-вторых, Бальбух из тех, кто предпочитает говорить, а не слушать.

И, наконец, пройдя полный круг, вернемся к хозяину дома, только уже не как к преступнику, а как к жертве. Что высматривал вчера Юрский на столе? Почему, твердо зная, какая из стопок принадлежит потерпевшему, добился, чтобы на экспертизу взяли и остальные? Подозревал правду? Похоже на то.

Что получаем в результате? Длинный список вопросов и не менее длинный список подозреваемых. Среди последних лидирует, несомненно, Светлана Ильинична Юрская. Далее, пожалуй, Сергей Сергеевич Снутко и Алексей Александрович Вольский. У всех троих один мотив — ревность. А после них с большим отрывом идут Евгения Петровна Вольская, Елена Андреевна Бальбух и Вячеслав Михайлович Петухов. Мотив неясен, но психологически они вполне могли совершить подобное преступление. Остальные фактически вне подозрений.

Майор с интересом обдумывал ситуацию, когда в дверь постучали и наконец-то появился Пашка — он с утра пораньше помчался в больницу к Карпову. Наверное, неплохо, что парень даже не знал еще результатов экспертизы — меньше было предубежденности.

— Жив Карпов-то? — в первую очередь спросил Алферов. Ни разу не виденный Игорь Сергеевич был ему симпатичен. Правильный мужской подход к жизни — не бросать любимую, но малооплачиваемую работу, однако и не морить голодом семью. Да, и главное — не нарушать при этом закона. Не каждый справится с подобной задачей! — Да. Говорят, выживет. Повезло, что сразу вызвали скорую и что отвезли в такое хорошее место. Там у них лучшее оборудование и все такое.

— То есть благодарить надо Вольскую и Юрского. Ну, поговорить-то тебе с ними дали?

— С ним — буквально два слова. Он считает, отравить его никто не мог. Юрского вообще видел первый раз в жизни, а с остальными дружит. По поводу машин Лазарева не парила. Майя Вахтанговна, Снутко и Вольский действительно давно уже ремонтируют у Карпова машины. Конфликтов не было. И жена ничего такого не знает. Правда, она сейчас явно не в лучшей форме, но вроде бы нормальная тетка, без закидонов.

— Они часом не собирались развестись?

— Непохоже. Она сидит у кровати и держит его за руку. Еле на пять минут оторвал, чтобы поговорить с ними по отдельности.

— А почему они за столом поменялись местами? В этом Лазарева тоже нам не наврала?

Пашка ухмыльнулся:

— Вы правы — она не станет врать в том, что поддается проверке, на то она и препод. А поменялись они местами по очень смешной причине. Мне Ольга Андреевна объяснила. Она хотела Юрского кое о чем просить, а Игорь Сергеевич был против.

— О чем просить?

— Ему предложили контракт за границей, очень выгодный. Но его не выпускают, потому что его отдел в институте считается секретным. В советские времена там действительно занимались чем-то этаким, а теперь уже нет, но секретность так и не сняли. Ольга Андреевна думала, Юрский может помочь, он по таким делам спец. А Игорь Сергеевич, тот гордый. Уперся рогом — решу свои проблемы сам, просить не стану. Вот Ольга Андреевна и села рядом с Юрским.

— Сама села? — уточнил майор. — Не хозяин ее посадил?

— Ну да, сама. Села и вроде как ненароком рассказала про ситуацию. Думала, Юрский безо всяких просьб предложит помочь. А он не предложил, зато муж заметил ее хитрости и велел пересесть. Мол, чтобы не было искушения все-таки попросить. Вот и все. Ольга Андреевна говорит, Юрский ее и не слушал вовсе. Будто ее и не было. Конечно, против Майи Вахтанговны она не тянет, это ежу понятно.

— Значит, Юрский обращал особое внимание на Майю Вахтанговну?

— Ага. Глаз не спускал. А что? Я бы тоже не спускал.

— А она? То есть Майя Вахтанговна, — Алферов постарался, чтобы голос звучал небрежно.

— Ольга Андреевна говорит, она не возражала. В смысле, Юрский ухаживал, а Майя Вахтанговна не возражала. А что, Александр Владимирович, вы думаете, это важно? Судя по всему, у Карпова с Майей Вахтанговной ничего не было. По крайней мере, Ольга Андреевна о ней говорит абсолютно спокойно.

Майор вздохнул. Значит, Юрский ухаживал, а Майя не возражала. Впрочем, с чего бы ей возражать? Она человек воспитанный. И он, заставив себя отвлечься от подобных мыслей, произнес вслух:

— А теперь, Пашка, держись за стул. Вот результаты экспертизы. Почитай.

Было любопытно наблюдать, как Пашка сперва опешил, а затем у него от восторга разгорелись глаза.

— Это еще шикарнее, чем я надеялся! — констатировал он, окончательно осознав ситуацию. — А мы теперь что, должны приставить к Юрскому охрану? Или сразу арестуем его жену? Хотя нет, доказательств-то никаких. И слава богу, а то была бы скучища. А теперь надо придумать, как заставить ее выдать себя, правильно? Думаю, с такой нервной дамочкой мы справимся без труда.

— Значит, ты не сомневаешься, что это она?

Пашка пожал плечами.

— Юрский весь вечер ухлестывал за Майей Вахтанговной, это факт. Жене это, разумеется, не нравилось.

— Полагаю, жена не впервые видела его в обществе Майи Вахтанговны и должна была привыкнуть. Но продолжай.

— А чего тут продолжать? Юрский жену не любит, да и за что любить такую курицу? А она от него без ума. Взревновала и отравила. Отравить — типично женский подход, они вечно предпочитают исподтишка. Между прочим, уж кому, как не ей, знать действие болиголова. И она специально растрепала всем про яд, чтобы отвести от себя подозрения. Вернее, чтобы направить их на других. А вы разве не согласны?

— У меня нет твоей уверенности. Может, так, а может, и нет. Конечно, все указывает на нее, и она должна была это понимать.