Наталья Перфилова - Уроки стриптиза

— Не делай поспешных выводов, дружище. — Глубоко затянулся Сергей и после небольшого молчания продолжил. — Я лично совсем не думаю, что наша миленькая тихоня Эля будет такой дурой и сразу же побежит стучать на нас милиционерам… Ведь этим самым она в первую очередь подставит под удар себя … Множество людей видело, как она заговаривала зубы няньке, а потом взяла за руку и увела малышку из парка с собой, а если нет, то у меня на всякий случай припасено вот это, — он достал из нагрудного кармана пачку полароидных фото и дал один из них мне. На кадре четко было видно, как я одной рукой веду по аллее Арину, а второй прижимаю к себе огромную нарядную куклу. — Дальше еще интереснее, ведь и записку господину Кромбергу, отцу маленькой негодницы, тоже писал не кто-то, а именно наша скромница Элечка, своей собственной ручкой. И как ты думаешь, милый Жора, кто поверит в сказку юной девочки, буквально в одиночку, без чьей либо помощи провернувшей все это дело, что она здесь совершенно и абсолютно не при чем, особенно, если мы уже получим денежки и улизнем от правосудия? И даже, если предположить невозможное и представить, что добрые дяди милиционеры войдут в положение и не упекут нашу красотку за решетку, то остается еще один весьма существенный момент… Ты помнишь, с каким трудом тебе на пару с моей женушкой удалось выхлопотать для тебя разрешение жить в России на более менее законном основании? Нам с Аней даже пришлось для этого временно прописать тебя в нашу квартиру…напомни-ка мне , сколько тебе положили испытательного срока?… — Он, покачивая ногой , обутой в элегантный замшевый ботинок, «доброжелательно» посмотрел в мою сторону.

— Пять лет… — С трудом выдавила из себя я.

— А прошло из них два месяца… или чуть больше… Так вот, милочка, стоит ментам прознать про твое участие в этой небольшой заварушке с похищением ребенка, и российского гражданства тебе не видать никогда, как своих ушей. Я прав? Ведь тебе разрешение дали только с условием, что ты за все время испытательного срока не совершишь не только серьезного уголовного преступления, но даже и простого правонарушения или, к примеру, хулиганского поступка. Так? Ну и как по твоему сюда вписывается кинднеппинг?

— Я что то не понял, Серж. — Перебил его изрядно захмелевший Георгий, — к чему ты клонишь? Ведь когда милиция и любящие родители обнаружат их обоих здесь, скрыть ее участие в этом деле вряд ли удастся. Ее все равно заставят говорить, и ей терять будет уже нечего…

— Вот об этом я тебе и толкую, — слегка раздраженно пояснил Сергей. — Ты сейчас останешься здесь и будешь караулить девчонок, потом я с денежками и Анютой возвращаюсь сюда, мы делим деньги, не большую для нас , но весьма внушительную сумму я передаю Эгле , на нее она сможет спокойно прожить несколько месяцев, подыскать себе нормальную работу, у нее теперь ведь есть вполне законные основания для проживания в любой части российской федерации, и выбросить из головы все, что произошло сегодня здесь, в этом доме… И не смей спорить Жорж, что мы не люди что ли? Да и потом надо отдать должное нашей изобретательной подружке, без ее помощи мы, как не крути, вряд ли смогли так быстро и ловко увести малышку из-под носа няньки, даже не подняв паники. Так что часть денег по праву принадлежит Эле…Потом мы втроем испаряемся, а родители забирают любимую капризницу в свои нежные объятия. Придется правда ей часик другой посидеть взаперти, но ей это не повредит, а скорее даже пойдет на пользу.

— В принципе, такой расклад мне нравится… — задумчиво протянул Георгий. — Но все равно как-то тревожно на душе. Уж больно гладко все идет сегодня с самого утра… Чувствую , быть к вечеру крупным неприятностям, попомни мои слова.

— Хватит тебе каркать, ворон! — Недовольно махнул рукой с зажатой в ней сигаретой Сергей. — Кстати говоря, если я вдруг попадусь при передаче денег, ты, сидя здесь, ничем не рискуешь, я как ты понимаешь, друга закладывать не стану, и девчонка останется у тебя. Ты сможешь еще с ее помощью поторговаться за мое освобождение вместе с деньгами…

— Ладно. — Хмуро глядя в свой снова опустевший фужер, кивнул Георгий. — Положим, ты меня убедил, я готов сидеть здесь и терпеливо ждать у моря погоды, но мне бы хотелось услышать, что думает обо все этом наша тихоня. — Он с трудом сфокусировал на мне опъяневший взгляд. — Что то уж больно тихо она сидит в уголочке, а в тихом омуте, как известно, черти водятся… Ну, говори, что ты решила?

— А что я могу решить, когда вы все уже и так за меня решили? — Осторожно начала я , посмотрев исподлобья на аниного мужа. — У меня есть разве какой то другой выход, кроме того, который обрисовал сейчас здесь Сергей? Я честно хочу вам сказать, вы подонки, и я ненавижу вас всем своим сердцем за то, что так нагло и беспринципно вы поломали всю мою жизнь, у меня только-только начало все налаживаться, а тут вы со своими махинациями…

— Да что ты говоришь!? — Глаза Сергея мгновенно потемнели и стали холодными и злыми. — Значит, мы подонки? Я подонок!? Я!? Который кормил тебя, поил, деньги на карманные расходы каждое утро выдавал… Я подонок?! Я, который ни единого раза ничего не потребовал с тебя , чтобы хоть как то оправдать неудобства и расходы на такое никчемное и инфантильное существо, как ты!

— Я расплачусь… Я все тебе верну! — Мне было страшно и хотелось провалиться на месте.

— Расплатишься? — Мрачно усмехнулся он. — Чем интересно ты можешь мне заплатить, если не секрет? — Сергей посмотрел на меня таким взглядом, что у меня похолодело и что то мелко затряслось внутри. — Что у тебя есть, Эгле?

Он подошел ко мне и неожиданно сильно обхватил руками. Потом я почувствовала, как его горячие шершавые ладони нырнули под майку и начали нахально шарить по всему телу. Я вырвалась и отскочила в сторону. Ковалев очень быстро настиг меня и повалил на диван. Не обращая внимание на мое дикое сопротивление, он, чуть не вырвав с мясом пуговицу и молнию, стянул с меня джинсы и отбросил в сторону.

— Хочешь узнать, что такое подонок, крошка? Хочешь!? Я вижу, ты хочешь! — Я с ужасом смотрела в его совершенно озверевшие глаза и изо всех сил старалась оттолкнуть от себя его тяжелое разгоряченное тело, с отчаянием понимая, что совладать с этой неуправляемой животной силой мои руки просто не в состоянии. — А ну ка подержи эту чертову девку, Жорж! — Обернувшись к приятелю, крикнул он. — Пусть она почувствует, насколько опасно хамить и пререкаться тем, кого сама же называет подлецом и подонком. Я научу тебя держать язык за зубами и подчиняться!…Я давно уже хотел тебя трахнуть. Еще там, на кухне прямо на твоем раздолбаном кресле… Или на обеденном столе, среди плошек и чашек… — Я изловчилась и укусила его за руку, которой он прижимал мое тело к дивану. — Ах ты гадина! — Он наотмашь ударил меня второй рукой по лицу. — Жорж! Ты что не слышал? Иди! Держи ее за ноги. Раздвигай пошире, сейчас она у меня по другому запоет! Потом сама еще будет просить повторения!