Энн Вулф - Ожившие фантазии

— Согласен, вы правы, — кивнул Лонберг, и мне было приятно услышать от этого скупого на похвалы мужчины, что я хотя бы в чем-то права.

Впрочем, обстоятельства, которые нас сблизили, не очень-то располагали к приятной беседе, поэтому я не стала отвлекать детектива Лонберга всякими глупостями и начала вкратце рассказывать ему о легендах.

Городские легенды Брэмвилля не очень-то отличались от легенд других небольших городов. В них присутствовало все, что полагалось жанру: люди, сошедшие с ума из-за того, что в детстве их кто-то обидел; призраки умерших, мстящие живым за то, что те нарушили их волю; спятившие гениальные ученые, которых лишали жизни их же творения… Если задуматься, то полет человеческой фантазии не так уж и велик, а потому набор сюжетов для страшных историй или для историй романтических крайне ограничен.

История с Сахарным человеком, который «прославился» тем, что пел свою жуткую считалочку в темных подворотнях Брэмвилля, а потом ловил тех, кто, по его мнению, мог причинить вред его сахарному домику, тоже не отличалась особой оригинальностью.

Сахарного человека, естественно, звали так не всегда. Когда-то он был обыкновенным мальчишкой по имени Билл. Правда у мальчишки Билла была очень необычная мечта, эдакий заскок, вроде розового «кадиллака» у мамы Элвиса Пресли: он мечтал построить сахарный домик. Эту свою идею Билл действительно воплотил в жизнь, когда стал юношей. Домик, конечно, получился небольшой, а над странным юношей все смеялись.

Какие-то шутники решили облить домик сиропом, но, увы, такое количество сиропа обошлось бы им в кругленькую сумму, а потому весельчаки ограничились обыкновенной подкрашенной водой. Вода была теплой, и домик растаял. Думаю, все и так догадались, что от глубочайшего разочарования в людях Билл окончательно спятил и возненавидел тех, кто растопил его сахарную мечту.

С тех самых пор Билл, которого прозвали Сахарным человеком, бродит по Брэмвиллю со своей считалочкой на устах и тех, в ком подозревает шутников, поит до потери сознания сахарным сиропом.

У кого-то эта легенда может вызвать лишь насмешку, но наш Брэмвилль из тех городков, которым трудно чем-то похвастаться, поэтому фантазия брэмвилльцев и населила его сахарными людьми и девочками-енотами.

Кстати, о Девочке-еноте. Эта легенда не так известна в наших краях, как история о Сахарном человеке. Ее мне поведала женщина, несколько лет прослужившая в доме, откуда, по ее же словам, когда-то вышла на свет божий Девочка-енот.

Некто Уилл Спайлер, «безумный профессор», решил провести эксперимент над собственной дочерью. Женщина, пересказавшая мне эту легенду, не очень хорошо разбиралась в науке о генах, а потому не смогла рассказать в подробностях, как именно Уилл Спайлер «вживил» своей дочери «енотовый ген».

Так или иначе, его ожидания не оправдались, потому что девочка выросла вполне обычным подростком, не имевшим с енотом ничего общего. В том, что эксперимент не удался, Уилл обвинил свою жену.

И, надо сказать, оказался не так уж и неправ в своих подозрениях: жена, прознав о тех ужасах, которые муж собирается сотворить с ее чадом, подменила своего ребенка ребенком кормилицы — воистину гуманный поступок! — и тем самым спасла свою дочь.

Замечу, что дочка кормилицы тоже в енота не превратилась — бедняжка вскоре захворала и умерла.

Уилл Спайлер так разгневался на жену, что запер ее в одну из клеток, стоявших у него в лаборатории. И когда дочь, пребывавшая в полной уверенности, что мать на время переехала к больной бабушке, спустилась в лабораторию, то услышала страшную правду о своем отце. Бедная девочка сошла с ума и не только лишила жизни своего отца, но решила убивать всех мужчин, имевших хоть какое-то отношение к науке.

Когда я услышала эту легенду, мне пришло в голову, что нет ничего удивительного в том, что ни к одному из научных открытий наш Брэмвилль не имеет отношения. И надо сказать, у города есть хорошее оправдание: откуда тут взяться гениям, когда их всех истребила Девочка-енот?..

Я не сомневалась в том, что Лонберг поднимет на смех все эти истории вместе и каждую в отдельности. Так и вышло, хотя больше всего досталось мне.

— Объясните-ка мне, мисс Олдридж, — с трудом сдерживая смех, поинтересовался он, — почему вы так бежали от этой Девочки-енота? Вам-то уж точно не грозит слава гениального профессора. Человеку, который не только выслушал, но и пересказал весь этот бред, надо поставить памятник только за терпение.

— Вы смеетесь, а, между прочим, находятся люди, которые это читают, — ответила я. — И даже, скромно замечу, с удовольствием.

Обычно я воспринимаю подобные насмешки спокойно, но ехидство Лонберга меня почему-то задело. Он так часто повторял, что мои книги — полная чушь и бессмыслица, что я даже начала этому верить. Может быть, конечно, дело было не в Лонберге, но мне почему-то хотелось доказать этому мужчине, что я все же что-то из себя представляю. Я понимала, что это глупо, но ничего не могла с собой поделать и, несмотря на свои тридцать с хвостиком, чувствовала себя ранимым подростком.

— Читают, — уже без насмешки отозвался Лонберг. — И, главное, кто? Серийные убийцы…

— «Над пропастью во ржи» читал Марк Чапмен, — сквозь зубы процедила я, уже не на шутку рассерженная, — после того как убил Джона Леннона. Эту же книгу уважал Джон Хинкли — тот, что покушался на жизнь Рональда Рейгана. Если следовать вашей логике, детектив Лонберг, Сэлинджер был наставником маньяков и убийц Я, правда, не уверена, что вы читали Сэлинджера…

— Представьте себе, читал, — огрызнулся Лонберг. — Вы-то, конечно, думали, что идиот-полицейский последний раз видел книгу в младшей школе? Ладно, оставим наши прения на потом. Кое-что из ваших бредовых историй мне все-таки удалось извлечь. Первым человеком, которого убили в глухом переулке, оказался мужчина, на губах которого наш эксперт обнаружил не что иное, как сахарный сироп. Умер он, правда, от другого — ему вкололи какой-то сильнодействующий препарат, но я не медик и конечно же сразу забыл название. Мало того, местный бродяга, облюбовавший переулок, в котором нашли тело этого мужчины, как ночлежку, болтал мне что-то про человека в огромной обуви и белой рубахе, чем-то похожей на смирительную. Бродяга утверждал, что видел Сахарного человека из своей коробки и, разумеется, страшно испугался. Я не поленился и нашел картинку в вашей книжке — надо сказать, был удивлен ее сходством с тем, что описывал бродяга. Вторым человеком, которого убили, тоже был мужчина. Смерть, как и в первом случае, наступила из-за того, что кто-то ввел ему все тот же препарат. В руке этого мужчины обнаружили клок шерсти. Думаю, вы уже догадались, какому животному она принадлежала.