Сандра Браун - Рикошет

Дункан вспомнил слова Бейкера о том, что грязные следы жертвы были затоптаны, видимо, обоими Лэрдами.

— Он упал навзничь, и мне его не стало видно, — сказала она. — Я была в ужасе, боялась, что он…

— Все еще жив? — спросила Диди. Это замечание оскорбило Элизу.

— Нет, детектив Боуэн, — раздраженно сказала она. — Я боялась, что он мертв. Когда я проснулась сегодня утром, у меня в планах не было заканчивать день убийством.

— Я этого и не имела в виду.

— Итак, детективы, — резко сказал судья. — Достаточно вопросов. Она рассказала вам все, что нужно. Закон четко определяет понятие самозащиты. Грабитель был в доме, он недвусмысленно угрожал жизни Элизы. Если бы он выжил, вы бы предъявили ему целый список обвинений, включая нападение с применением смертельного оружия. Он заслуживал пули, и, я уверен, моя жена проявляет необычайное великодушие, сожалея о его смерти.

Дункан смерил его тяжелым взглядом:

— Судья, напоминаю вам еще раз — расследование веду я. Представьте его чем-то вроде вашего зала суда. Я любезно предоставил вам возможность присутствовать при допросе миссис Лэрд, но если вы еще раз попробуете вмешаться со своими показаниями, когда об этом не просят, вас выведут отсюда и я продолжу допрос миссис Лэрд без вас.

У судьи напряглись желваки на скулах, глаза негодующе заблестели; однако он слегка махнул рукой. Жест не означал уступки. Судья давал Дункану понять, что разрешает продолжать.

Дункан вновь обратился к Элизе:

— Вы пощупали пульс?

Она высвободила руку из ладоней мужа и обхватила себя за плечи.

— Я не хотела прикасаться к нему. Но заставила себя. Вошла в комнату…

— По-прежнему с пистолетом?

— Я его уронила. На полу, у двери.

— Ясно, — сказал Дункан.

— Я вошла в кабинет и обогнула стол. Опустилась на колени, пощупала пальцами вот здесь.

Она прикоснулась к своей шее рядом с тем местом, где находится сонная артерия. Дункан заметил, какие тонкие у нее пальцы. Бледные, холодные на вид. Зато кожа шеи…

Он резко перевел взгляд на судью.

— Я слышал, вы рассказывали офицеру Крофтону, что, когда пришли в кабинет, Элиза лежала в обмороке позади письменного стола.

— Верно. Она лежала в рабочем кресле. Я решил… Хм, можете себе представить, как я испугался. Я решил, что она умерла. Подбежал к ней и увидел на полу человека. В тот момент я испытал облегчение, и мне за него ничуть не стыдно.

— На вашем халате кровь. Он брезгливо пожал плечами:

— К тому времени на ковер под ним натекло много крови. Когда я наклонился над телом, запачкал в ней край халата. Я пощупал пульс. Его не было.

— Что в этот момент делали вы?

Если бы Диди не задала Элизе этот вопрос, Дункан сделал бы это сам. Краем глаза он наблюдал за ней. Она внимательно слушала рассказ мужа. Если он и сказал что-то противоречащее правде, она никак это не выдала.

— Я… я ничего не делала. Просто сидела в кресле. Я оцепенела.

Оцепенела настолько, что даже не заплакала. Он помнил, что глаза у нее оставались сухими, без каких-либо следов слез. Плакать она не плакала, зато и не врала об этом.

Судья сказал:

— Элиза была в шоке. Возможно, я помню происходившее в этот момент более отчетливо, чем она. Можно мне добавить?

Дункан понял, что им пытаются руководить, но не стал спорить.

— Пожалуйста, судья, — преувеличенно вежливо сказал он.

— Я поднял Элизу и вынес из комнаты. Перешагнул через пистолет, валявшийся на полу сразу возле входа в кабинет, там, где она сказала. Я не стал его поднимать и больше ни к телу, ни к чему-либо еще в комнате не прикасался. Положил Элизу, здесь, в гостиной, и по этому телефону вызвал 911. — Он указал на беспроводной телефон на столике возле дивана. — До приезда полиции в кабинет больше никто не входил.

— Вы расспросили жену о случившемся, пока ждали их?

— Конечно. Она рассказывала сбивчиво, но я понял суть. В любом случае и так ясно, что она сорвала запланированный грабеж.

А мне, судья, не так уж все и ясно. Вслух Дункан этого не сказал, не стоило лишний раз задирать судью. Некоторые детали требовали прояснения, только после этого он сможет расценить произошедшее как самозащиту и покончить с делом. Сначала надо было установить личность убитого. Может быть, тогда станет понятно, что он делал в кабинете Лэрдов.

Дункан улыбнулся супругам:

— Думаю, на сегодня мы выяснили все, что нужно. Завтра могут всплыть новые факты, которые потребуют объяснений. — Он поднялся, давая понять, что допрос окончен. — Спасибо. Я знаю, вам это было непросто. Прошу прощения, что заставил вас снова все пережить.

— Вы всего лишь выполняли свою работу, детектив. — Судья протянул Дункану руку. Тот ее пожал.

— Да. — Отпустив руку судьи, он прибавил: — На данный момент кабинет является местом преступления. Мне жаль, если это доставит неудобство, но я очень прошу вас ничего оттуда не брать.

— Разумеется.

— Еще один вопрос, — сказала Диди. — Кто-нибудь из вас узнал мужчину?

— Нет, — сказала Элиза.

— Я тоже нет, — сказал судья.

— Вы уверены? Ведь, по словам миссис Лэрд, она зажгла не тот выключатель. В комнате, наверное, был полумрак. Судья, вы включали верхний свет в кабинете?

— Да. Я говорил об этом офицеру Крофтону. Я зажег его, когда входил в комнату.

— Значит, вы хорошо рассмотрели мужчину при свете?

— Очень хорошо. Как уже говорилось, нам он абсолютно незнаком, детектив Боуэн. — Предложив проводить их до дверей, судья смягчил тон. Он поднялся, но, прежде чем сделать шаг, наклонился к жене, все еще сидевшей на диване. — Я сразу же вернусь, милая, и провожу тебя наверх.

Она кивнула и слабо улыбнулась в ответ. Вместе с судьей Дункан и Диди вышли из комнаты. В прихожей Диди сказала:

— Судья, прежде чем мы уйдем, я бы хотела измерить, на какой высоте находится след от пули на стене. Это всего пара секунд.

Просьба судье не понравилась, но он ответил «конечно» и вместе с ней направился в кабинет.

Дункан с ними не пошел. Засунув руки в карманы и напустив на себя нарочито небрежный вид, он смотрел в спину судье и напарнице, пока они не скрылись.

У входной двери разговаривали Бил и Крофтон. Из обрывков разговора, долетавших до Дункана, он понял, что обсуждались достоинства и недостатки разных способов приготовления барбекю; полицейские не обращали никакого внимания на репортеров и зевак, столпившихся на улице.

Он заглянул в гостиную. Элиза по-прежнему сидела на Диване. В руках у нее была чашка с чаем, блюдце она оставила на столике. Она сжимала ее обеими руками. Ее пальцы казались такими же хрупкими, как и фарфор. Она не отрываясь смотрела в чай.

— Я был пьян, — тихо сказал Дункан.