Бывшие. Спаси моего сына (СИ) - Багирова Александра

- У меня муж, я мать! – кричит, покрываясь красными пятнами. – Или ты намекаешь на мое состояние, - указывает на ноги, укрытые темно-бордовым пледом.

- Зачем мне подобная низость, Тая? – снисходительно улыбаюсь. - Я сделала свою работу, прооперировала твоего сына. Я шла себе по коридору. Мне дела нет до тебя и твоего состояния. Но ты сама решила поговорить. Я ответила. Какие ко мне вопросы?

Амир смотрит на меня удивленно, моргает, открывает рот, и закрывает его.

- Думаешь, самая крутая да? Перед кем ноги расставила, чтобы в эту клинику пробраться, а? Думаешь, я не выясню? Не откопаю твою подноготную? – размахивает руками у себя перед лицом.

- Копай. Только когда копать будешь, смотри себя не закопай, - пожимаю плечами.

- Все! Хватит! Поехали! – Амир берется за коляску.

- Стой! Я еще не договорила! – кричит на весь коридор.

- Ты Юрку хотела увидеть. Вот и поехали к нему! – Амир несется с ней по коридору.

Несколько секунд смотрю им в след. Мотаю головой. А потом следую за ними. Не должна, но иду. Они идут к Юре, он после операции, а видя в каком состоянии Тая, я переживаю за малыша.

Мне бы запретить ей приближаться к палате. Но вряд ли я это успею. Учитывая с какой скоростью Амир прокатил коляску к лифту и уже скрылся с ней там.

Поднимаюсь по лестнице. Подхожу к палате Юры. Они как раз входят.

- Юрик, папа тут, - говорит Амир.

- Что ж ты так меня подводишь, сын! - восклицает Тая.

Мальчик видит мать. Ни одной эмоции на лице. Он просто натягивает одеяло себе на голову. Не шевелится.

- Юрик… - Амир вздыхает.

Поведение сына его совсем не удивляет.

- Я в домике, - доносится тоненький голос из-под одеяла.

- Дыбиленок мелкий, - злобно бурчит Тая.

- Я тебе сказал, не смей так с сыном! – Амир встряхивает коляску с женой. – Немедленно извинись! Юрик, ты поправишься, мы тебя любим, - говорит ласково, обращаясь к малышу.

- Так, выяснять отношения за пределами клиники. На выход, - вмешиваюсь.

Не позволю пугать ребенка. Пока в моих силах, я позабочусь о его душевном покое.

- Да, как… ты… что… позволяешь… - Тая аж заикаться начинает.

- Понял. Все. Мы уходим, - к счастью, хоть тут Амир соображает быстро и увозит свою женушку.

- Ты еще получишь! Не на ту напала! Я отвечу, бегемотиха! – захлебывается ядом Тая.

Глава 21

Как только закрывается дверь, из-под одеяла показывается голова Юры:

- Ушла, - выдыхает так громко, словно все это время не дышал.

Подхожу к нему, осматриваю. Ему нельзя волноваться. Совсем. А он под одеялом, после операции!

- Юрочка, сейчас я тебя посмотрю, не бойся. И не волнуйся, - говорю, скрыть в голосе дрожь не получается.

- Это вообще кто была? – медсестра стоит рядом, округлив глаза.

- Горгона, - спокойно отвечает мальчик. – И я не боюсь, - смотрит на меня доверчивым взглядом.

- Ты молодец. Храбрый какой! – подбадриваю его.

- Кто? – медсестра даже ближе подходит.

Вот реально хороший у нас коллектив. Но слишком любопытный. Дай им посплетничать, медом не корми.

- Медуза Горгона на нее нельзя смотреть без защитного щита, - мальчик говорит это таким будничным тоном, словно ничего этакого не происходит. – А у меня его не было, вот я и спрятался. Папа не принес, - морщит носик. – Надо сказать, чтобы принес.

Я стараюсь не показывать смятения, но выходит у меня плохо. Волосы на затылке шевелятся. Это малыш о родной матери говорит. Куда Амир смотрит?

Теперь во мне злость просыпается. Мало того, что ребенка до такого состояния довели, не лечили нормально, так еще и про мать подобное рассказывает.

- И помогает щит-то?! – ахает медсестра.

- Света! – шикаю на нее.

- Помогает, - серьезно кивает Юра. – У нее еще помощница есть змея София, но она не такая страшная, на нее можно без щита смотреть, даже разговаривать, - доверительно сообщает, улыбается даже.

Мой шок продолжается, для ребенка этот весь кошмар в порядке вещей. Он не знает другой жизни.

- А папаша казался нормальным, - понизив голос шепчет Света.

- Папа у меня хороший, - малыш все равно ее слышит. - Он борется со злом, как Геракл, - трет кулачками глазки, - Только пока он все подвиги не совершит, свободы не видать. Надо подождать.

- Греческая мифология в современной жизни, - качает головой Света.

Когда мы с Амиром встречались в прошлом, он очень любил мифы древней Греции, зачитывался ими. Видимо, их он сыну и рассказывает, а чтобы реальность такой страшной не казалась, произошла такая подмена понятий.

Так пытаюсь сама себе объяснить происходящее.

Еще убеждаю себя, что не мое это дело. Но как остаться в стороне? Меня колотит от увиденного и услышанного. Сказывается и мое отношение к Юре, еще больше проникаюсь к ребенку. Желание оградить и защитить становится болезненной необходимостью.

- Добро всегда побеждает, - улыбается Юра, - Ангел пришла на помощь Гераклу.

- Побеждает, - сглатываю горький ком. – Юрочка, ты главное не волнуйся. Сейчас Света тебе укольчик сделает. Больно не будет.

Сама не смогу даже уколоть, настолько эта ситуация меня из себя вывела, руки ходуном.

- Я не боюсь. Но щит надо. Я попрошу папу, чтобы и для вас привез, - смотрит на нас со Светой. – Нужна защита.

В этот момент мне хочется забыть, что я врач, и приложить Таю несколько раз головой об стену, так со всей силы… А я таких кровожадных мыслей у себя не помню даже во времена всеобщей школьной травли.

Выхожу из палаты в жутком состоянии. Оставляю с Юрой медсестру. Направляюсь к себе в кабинет и выпиваю успокоительные капли. Стою, глядя в окно минут десять, выравниваю дыхание, упорядочиваю мысли.

У меня еще работа, пациенты. Хорошо хоть операций сегодня нет. Оперировать я бы точно не смогла.

Так хватит отсиживаться. Надо отвлечься. Иду к пациентам, зарываюсь с головой в истории болезней. Но лицо и слова мальчика упорно засели в голове, держат нервны натянутыми, не отпускают.

Часа два провожу с пациентами. А когда возвращаюсь к себе в кабинет, застаю под ним Амира.

- Можно тебя на два слова? – спрашивет затравленно.

Киваю и открываю ключом дверь.

- Что ты хотел? – интересуюсь, когда заходим и Амир закрывает дверь за собой.

- Извиниться. Тая она… в общем сложно с ней… - подбирает слова, заикается.

- Сложно? Ты это так называешь? – снова начинаю закипать. А ведь только немного отпускать начало.

- У нее всегда характер не сахар был, ты помнишь. Но после травмы, она совсем с катушек слетела, - опускает взгляд.

- Мне плевать на ее характер, Амир! Твой ребенок называет родную мать медузой Горгоной? По-твоему, это нормально? – не сдерживаюсь, выпаливаю.

Дергается, словно я его ударила. Отшатывается. Бледнеет.

Глава 22

- Я не хотел, чтобы ты узнала, - шепчет тихо. – Юрка рассказал, да?

- Он еще мне и Свете обещал щиты от Горгоны достать, - качаю головой.

- Б… - зарывается руками в волосы. Смотрит на стену, молчит.

- Амир, это конечно твоя семья, я права не имею лезть, - стараюсь говорить спокойно, не показывая внутреннего хаоса и ненужных эмоций, - Но я как врач могу сказать, что попал Юра в больницу из-за неправильного лечения, недосмотра. Он от матери прячется под одеялом и защищается щитом, я понимаю, что идеальных семей не бывает. Но пойми, ты его едва не потерял.

Стараюсь донести до него мысль, что надо о сыне подумать, обезопасить малыша.

Крики и обвинения не помогут. Они вызывают агрессию. А вот спокойный разговор порой очень действенное решение, чтобы достучаться.

- Пока не поздно, прими меры, если тебе сын дорог.

Амир поднимает на меня глаза, смотрит затравленно.

- Сын, все, что у меня есть, - отвечает глухо.

Проходит к креслу, садится и обхватывает голову руками.

- Не я Таю так обозвал. Я просто греческую мифологию ему читал, а он сам ее с Горгоной сопоставил. Таю когда несет, она берегов не видит, и чтобы защитить сына, я ему зеркальце в виде щита подарил, сказал если им закрыться, то никакие злые слова и беды его не коснуться. Щит от всего защитит. И психологически это сработало, Юрка бояться перестал. Да и Тая с ним очень мало пересекается, я об этом позаботился. Но полностью оградить не получается…