Виктор Бэнис - Кровавая луна

Джинни взяла в руки рубашку. Просто так. Она не знала, почему... Разве что, она была связующим звеном между ней и ее таинственным владельцем. От рубашки шел легкий запах его тела, и Джинни вдруг ощутила странное, пугающее своей реальностью чувство, будто он рядом. Ее охватил мощный магнетизм этого человека. Ощущение было настолько реальным и внезапным, что, испугавшись его, Джинни бросила рубашку на пол и выбежала из комнаты.

Варда ждала ее в кухне. Это было большое помещение с деревянными столами и скамьями, большими открытыми очагами и печками. На одном из столов Мария энергично, раскатывала тесто для хлеба. За другим перед стопкой книжек сидела Варда. Увидев Джинни, она смущенно, но искренне улыбнулась.

— Я молилась, — проговорила она после того, как они обменялись приветствиями. — Я молилась, чтобы вам разрешили остаться, и мне было с кем... кому было бы со мной говорить.

— Ну, значит ты была очень хорошей девочкой и очень хорошо себя вела, потому что твои молитвы сбылись и мне разрешили остаться. Ты была очень хорошей девочкой?

— Наверное... — Варда вдруг отвела глаза, пряча другую мысль.

— Только, — снова заговорила она, — мне иногда бывает страшно.

У Джинни сжалось сердце от одной мысли, что невинный ребенок может жить в подобном страхе. Она быстро посмотрела на Марию, но та была занята тестом.

— Тебе больше нечего бояться, — тихо сказала Джинни. — Потому что я с тобой. Я потому сюда и приехала, чтобы никто тебя не обижал. Ты мне веришь?

Варда долго изучающе смотрела на Джинни. В глазах ребенка отражалась отчаянная борьба, где на одной из чашек весов была Джинни...

Наконец девочка кивнула ей и улыбнулась.

— Ну, вот и хорошо, — Джинни заговорила бодро и весело. Ей не хотелось больше поднимать этот вопрос. Будет лучше, если мысли девочки будут заняты другими вещами. Она взяла одну из книжек и спросила:

— Ты сумеешь это прочесть?

— Немножко.

— Ну тогда давай посмотрим, как у тебя получается. Хорошо?

Около часа они читали вместе. Варда явно имела хорошие способности, но это способности явно требовали постоянного внимания. Она начала читать, запинаясь и делая ошибки, но постепенно выправилась. Девочка легко запоминала новые слова и без труда усваивала их значения.

После чтения Джинни решила повторить с ней алфавит. Они только начали, когда в кухню пришел Пол Лэнгдон и остановился в дверях послушать.

Занятия шли хорошо, и Варда быстро оттаяла, почувствовав неподдельный, искренний интерес Джинни. Когда Пол снова появился, они весело смеялись, но Джинни быстро почувствовала, как его взгляд охлаждает эмоции.

— Я думаю, — скоро сказала она, — что на сегодня мы закончим с уроками и попросим Марию дать нам что-нибудь поесть...

Лэнгдон заторопился из кухни.

— Мистер Лэнгдон... — задержала его Джинни. Он остановился и повернулся к ней.

— Да? — произнес он. Сегодня утром в его поведении сквозила какая-то неуверенность.

— Я хотела спросить... — Джинни замялась, пытаясь подыскать такие слова, чтобы не рассердить его. Ей вдруг пришло в голову, что если она станет доставлять ему слишком много хлопот, он просто выгонит ее, а в этом случае она не только не узнает ту правду, ради которой приехала, но и не сумеет помочь дочери Сьюзан. — Сегодня такое чудесное утро. Я просто надеялась, может, вы позволите мне погулять с Вардой вдоль берега. Мне кажется, свежий воздух пойдет ей на пользу.

— Берег — опасен для всякого, кто плохо знает эти места, — в словах Лэнгдона не было гнева или раздражения, но и особого энтузиазма тоже не было.

— Да, да, я помню, — заговорила Джинни, готовая к подобным аргументам. — Я подумала, быть может, вы захотите пойти вместе с нами...

Лэнгдон был искренне удивлен этими словами и не сразу нашел, что сказать.

— Боюсь, у меня слишком много работы. Нужно проверить счета и заполнить хозяйственные книги.

Но Джинни решила просто так не отступать.

— Немного свежего воздуха, прогулка под солнышком и вам пошли бы на пользу, — сказала она и улыбнулась.

В какой-то момент, казалось, он готов был улыбнуться в ответ, и Джинни уже подумала, что Пол готов принять ее предложение. Но он подавил улыбку и снова строго посмотрел на нее.

— Я попрошу брата, чтобы он сопровождал вас во время прогулки. У него нет особенных дел, и, я думаю, он не станет возражать.

Хотя она и добилась того, чего хотела, Джинни все же чувствовала легкое разочарование. Уже выйдя из кухни, Пол остановился и повернулся к ней.

— Может быть, вы сможете принести немного солнца и свежести с собой.

— С радостью, если вы мне позволите, — ответила Джинни, не задумываясь, и тут же с досадой подумала о том, что ее ответ можно дурно истолковать. Пол ничего не ответил и ушел, оставив Джинни наедине с ее мыслями.

Они пообедали на кухне. Мария подала им густой суп, от которого шел аромат дичи, и горячий хлеб, в свежести которого Джинни не могла сомневаться. После еды Мария отвела Варду в комнату переодеться. Джинни пошла к себе, У нее был только плащ с легкой меховой подстежкой. Она прихватила шарфик и перчатки, надеясь, что яркое солнце не даст ей замерзнуть.

Рэй Лэнгдон спустился за ними на кухню. Он напрочь отмел все извинения Джинни по поводу того, что она отвлекает его от дел.

— Разве это обуза — сопровождать двух прекрасных леди во время прогулки? — Рэй подкрепил свои слова грациозно исполненным поклоном.

Они вышли во внутренний дворик, и Джинни про себя решила выяснить, входит ли дворик в понятие «дома», чтобы в те дни, когда Рэй Лэнгдон будет занят, она могла бы гулять с Вардой здесь.

Солнце пригревало, но в воздухе все еще чувствовалась зима. Морской воздух неприятно сек лицо.

Варда была так рада прогулке, что, казалось, не замечала холода. Она все время убегала вперед, и ее не раз приходилось останавливать и заставлять дожидаться взрослых.

Они вышли из внутреннего дворика с противоположной от причала стороны, и Джинни увидела часть острова. Он показался ей меньше, чем она ожидала, но Джинни напомнила себе, что сравнить расстояния и размеры не с чем, поэтому оставалось только гадать, насколько далеко от них поднималась гора, венчавшая, по словам Рэя, другую оконечность острова.

— Примерно три мили в длину, — сказал он, отвечая на ее вопрос, — и около мили — чуть меньше — в ширину, да и то в самом широком месте.

Остров сверху походил на месяц, и оба его конца были чуть выше остальной части. Дом был выстроен на узком возвышении, у южной оконечности. Вниз от дома сбегала узкая полоска земли, бывшая единственной связью со строением, напоминавшим другой дом.