Ирина Лобановская - Анатомия развода

Скудину всегда, несмотря на ощущение опасности, доставляло особое удовольствие играть с собакой по-своему. Он давал псу закусить войлочный мячик, а потом изо всех сил вырывал игрушку у него из пасти.

Аня и Евгения Александровна каждый раз пугались и просили Игоря этого не делать. Но он никак не мог отказаться от искушения риском. Его грело любое угрожающее действо, наводящее легкий ужас, заставляющее пересмотреть свои отношения с действительностью и задуматься о жизни и здоровье как о немалых ценностях. При этом Игорь всех убеждал, что Синх его не обидит, он умный, добрый, выученный… Странно, но в данном конкретном случае пес вполне оправдывал такую характеристику. Да, Аня не ошибалась. Псу по наследству передалась давняя и неизменная влюбленность Ольги в Игоря.

— Так что? Пойдем? — спросила Аня.

Юрий легко уловил в ее интонации надежду и тревогу, но это его вряд ли растрогало бы. Просто довольно тонкий и чуткий от природы Юрка услышал в Анютином тоне нечто большее, что-то непонятное, неясное, новое, каким всегда кажется новый год или год, наступающий за очередным днем рождения. Удивился. Пожал плечами. Подумал полминуты… И согласно мотнул головой:

— Пойдем! Заодно поможешь мне кое-что решить по алгебре.

Воробей был практичным современным юношей, привыкшим из любой ситуации извлекать хоть какую-нибудь пользу.

7

В детстве у Юрки было все. И ничего не было. Родители разошлись, когда ему исполнилось пять лет. Мать, промыкавшись с сынишкой год у родителей, продолжать такое зависимое и убогое существование не захотела. Она сняла квартиру в центре и отправилась работать. Юрка не знал, с чьей помощью матери удалось устроиться администратором ночного клуба, но деньги в дом побежали бодро, по самому высокому курсу, словно им приделали ложки и точно задали определенное направление.

А еще появился Миша…

Он работал вместе с матерью в клубе, охранником, и разъезжал на недавно купленном отличном «рено». Алле, матери Юры, Миша обещал подарить ко дню рождения «вольво» и кольцо с бриллиантом. Они ходили выбирать украшение в подземный Манеж, но матери перстенек за три тысячи баксов не приглянулся, а ничего подороже и поприличнее в тот день не нашлось. Отложили на потом. Зато через неделю купили сразу два.

Чтобы Юра не мешал днем — ночью мать работала, — она отвозила его на машине к частным учителям, которые занимались с мальчиком по всем предметам, потом — в тренажерный зал, а позже — в игровой детский зал, где Юрка просаживал уйму жетонов.

Он играл и с тоской думал, что мать сейчас с Мишей, а он, Юрка, ей совершенно не нужен, что дома в холодильнике, как всегда, пусто, поскольку матери некогда заехать в универсам. Она ела всегда в клубе, а что и где лопал Юра — ее не слишком интересовало.

Сердобольные частные преподавательницы, зная о судьбе мальчика, нередко кормили его и поили чаем. Но ему хотелось обедать и ужинать дома, за столом, где рядом на плите кипит суп и жарятся котлеты, а мама, красивая, разрумянившаяся, в фартуке, режет помидоры и огурцы для салата…

Иллюзии и грезы оставались все такими же призрачными. Мама проводила время на работе и с Мишей, а Юрка жил сам по себе, предоставленный своим собственным настроениям, желаниям и мыслям. Мишу он ненавидел и мечтал убить.

— Способный парень, — говорили о нем учителя. — Но сладу с ним нет! Колония по нему уже слезами горькими обливается!

Юра ожесточенно лупил одноклассников, издевался над учителями, срывал уроки… Алла Николаевна переводила его из школы в школу, проклиная бездарных педагогов и порочную систему образования, но без толку. Юрка по-прежнему дебоширил, учителя точно так же жаловались…

— Где у этого парня кнопка? — без конца тосковали они.

Но ее не находилось.

Юрка обожал развлекать класс.

— Ну-ка, сообразите, как пишется слово «тушенка» — через «о» или через «ё»? — спросила новая училка по русскому.

— Смотря о чем речь! — солидно заявил Юрка. — Если о мясе в банке — то через «ё», а если о чьей-то тушке — то через «о»!

Училка заинтересовалась:

— А как пишется слово «пескарь» — через «е» или через «и»?

— Смотря о ком речь! — продолжал Юрка. — Если о рыбе — то через «е», а если о ком-то, кто все время пищит, — то через «и»!

Класс хохотал.

— А вы знаете, кто написал картину «День рождения Марии»? — приставал он к учителям.

Никто из них не догадался, что он имел в виду «Рождество Марии» и ловил их на невежестве. Мать когда-то увлекалась живописью, и у Воробьевых дома было полно книг с репродукциями.

А поэму Некрасова «Мороз красный нос» Юрка переделал в поэму про Деда Мороза и упорно так ее называл.

Затем новой училке пришло в голову разучивать с классом «Гренаду» Светлова. Учительница прочитала:

И «Яблочко» песню держали в зубах…

Юрка молниеносно вытащил из сумки яблоко, выданное ему матерью на завтрак, зажал его зубами и сквозь него громко спросил:

— Это фак так? Фот так, фто ли?

Потом он проделал новый эксперимент. Залез перед началом урока под свой стол и сидел там, выжидая, когда подойдет учитель и как вообще он отреагирует. Но математик оказался человеком умным и к Юркиному столу не подходил. Сидящего под столом Воробьева он заметил сразу. И тут же дал знак всему классу не обращать на Юрку внимания. Принципиально проигнорировать.

Класс похихикал в кулачки и послушался.

Увлеченный препод, с досадой думал Юрка, ничего вокруг себя не видит, прямо одни цифры на уме.

Пришлось просидеть, согнувшись в три погибели, в пыли весь урок. Учитель объяснял и спрашивал как ни в чем не бывало.

«Ну и математик у нас! — злился Юрка. — Наверное, его каждый день в метро карманники обчищают. Как он вообще живет при такой рассеянности?!»

Измучившись, в конце урока он высунул снизу из-под стола руку и начал на ощупь хватать с парты учебники и тетради и тащить их вниз. А под столом складывал в сумку. Одноклассники возликовали:

— Рука! Смотрите — рука торчит!

Выглядело действительно эффектно: из-под стола вылезла одна рука, хищно шарит и утаскивает вниз вещи. Прямо нечто из Стивена Кинга — палец из дырки в умывальнике.

Но один неудачный эксперимент на уроке Юрку остановить не мог.

Он спросил словесницу, что такое риторический вопрос. Ему объяснили, что это вопрос, не требующий ответа. Он секунду поразмышлял.

— Вроде «Юрка, как тебя зовут?»? Глупость какая-то… И чему нас только учат… Одной ерунде!

Он с детства недолюбливал шипящие и букву «р». А логопед, к которому Алла Николаевна привела сына, показался Юрке недоразвитым. Только умственно отсталый может повторять без устали одни и те же слова, типа «шапка», «шубка» и «рыба». Поэтому ходить к дуре маленький Юрка отказался наотрез, как мать ни уговаривала. И остался на всю жизнь слегка картавым, что позже влюбленным в него девушкам казалось особым очарованием Воробьева.