Паулина Симонс - Красные листья

Он увидел Спенсера, но не пошевелился.

— Так-так, — произнес он наконец. — Что-то не припомню, чтобы я тебя приглашал.

Спенсер был настолько напряжен, что не мог говорить.

— Вот что бывает, когда забываешь запереть дверь.

— Да, тебе следовало это сделать, — согласился Спенсер.

Натан медленно поднялся и сел.

— Чем обязан еще одному визиту, Спенсер Патрик О'Мэлли?

— Я ездил в «Красные листья», — сказал Спенсер.

— Неужели? Очень хорошо. И ты приехал сообщить мне это? — Натан потянулся, чтобы включить лампу, но Спенсер его остановил.

— Не двигайся, Натан. Не делай, пожалуйста никаких движений. — Ноги Спенсера были широко расставлены, в руках у него был «магнум».

Натан усмехнулся, но замер на месте.

— Ты собираешься меня задержать, детектив? Неужели ты все же решился меня арестовать?

— Нет, Натан Синклер. Арестовывать тебя я не собираюсь.

Натан беспечно рассмеялся:

— Нет? В таком случае ты меня очень обрадовал. Конечно, нет. У тебя против меня ничего нет. И ты это прекрасно знаешь.

Спенсер кивнул:

— Ты прав, я это знаю.

— А если ты думаешь, что сможешь выбить из меня признание, то горько ошибаешься.

— У меня нет на этот счет никаких иллюзий, Натан. Я знаю тебя слишком хорошо.

— Ты не совсем знаешь меня, Спенсер.

— Наверное, ты и здесь прав, но я стремлюсь к этому. Мне, например, очень хочется знать, во что тебе обошлась эта шикарная жизнь, которую ты сейчас ведешь.

— Ты же только что сказал, что хорошо меня знаешь, значит, на этот вопрос тебе ответить будет очень просто.

— Послушай, скажи лучше мне вот что, — произнес Спенсер, опуская вниз дуло пистолета. — Признайся, что ты убил ее не из-за денег. Скажи мне, что ты очень ее любил. С ума сходил по ней — у меня была возможность видеть это. Ты боялся, что она разлюбила, что она больше тебя не любит ты испугался, что она полюбила другого. Ты испугался, что после Дартмута она уедет куда-нибудь и вы больше не увидитесь. Например, выйдет замуж за Джима Шоу. Скажи мне, — горячо заговорил Спенсер, — что ты убил ее в приступе помешательства, на почве страсти. Но не говори, что ты убил ее из-за денег. Мне будет трудно перенести это. Я уже рехнулся, размышляя о том, ради чего она лишилась своей жизни. Скажи мне, что ты любил ее, что ты ее ненавидел, скажи мне, что твои чувства к ней никогда еще не были такими сильными. Скажи мне, что ты любил ее безумно!

Натан молчал.

— Но все это мои заблуждения, не правда ли? — холодно проговорил Спенсер. — Ты знал, что бабушка оставила Кристине все свое состояние, и именно поэтому ее убил. То, что сама Кристина догадается оставить завещание, тебе в голову, конечно, не приходило. Да если бы даже и приходило что-нибудь подобное, ты отлично знал, что все деньги она тебе ни за что не оставит. А то, что ты задумал, было для тебя очень удобно. Верно? — выдавил Спенсер сквозь стиснутые зубы. Пот заливал ему глаза. — Итак, она умирает, не оставив завещания. В этом случае ты бы немедленно обнародовал свое происхождение, не так ли? Зачем дальше прикидываться Альбертом Мейплтопом, если можно получить девять миллионов долларов? Верно?

— Я понятия не имею, что именно ты имеешь в виду, — с вызовом проговорил Натан.

— Не понимаю, как могла решиться на такое Бетти Барретт? — удивился Спенсер. — Неужели ее настолько ослепила любовь к тебе? Ведь «Красные листья» были смыслом ее жизни. Она продолжала дело, начатое родителями. Как тебе удалось заставить ее закрыть это заведение?

— Я не собирался заставлять ее, — насмешливо проговорил Натан. — Просто мы оба переживали смерть Кристины, оба горевали и, естественно, встречались. Она была очень благодарна, что Конни, Джим и я пожертвовали «Красным листьям» деньги, которые оставила нам Кристина. То, что она влюбилась, для меня самого было неожиданностью. — Он сделал паузу и улыбнулся. — Что же касается второго вопроса, то здесь ты крупно ошибаешься. Она вовсе не была без ума от той жизни, какую вела в «Красных листьях». Чтобы принять решение, ей потребовалось не больше пяти минут. Она всегда мечтала жить рядом с водой.

Спенсер почувствовал, что черная аура Натана захватывает его, давит, душит. Он убрал свой «магнум» в кобуру, держа руку на «дешевом стволе», который был спрятан сзади под тренировочным костюмом. Ему было мучительно сознавать, что жизнь Кристины оборвалась из-за денег. И не ее только жизнь. Он не мог перенести этого.

Натан молчал.

— Наверное, ты так рассуждал: Господь даровал тебе жизнь, а ты не стоишь этой милости. Ты сознавал, что твоя жизнь не стоит и гроша, — так почему жизнь Кристины должна стоить больше? Верно я говорю? Знаешь, а ведь, как это ни ужасно звучит, если бы Кристину убила Конни, было бы много лучше. В конце концов, эту девушку мучила ревность, она была охвачена страстью. Она признала себя виновной. Она сходила по тебе с ума. Она испытывала невероятные мучения от твоей лжи, твоих предательств… и от Кристины. Было бы лучше, если бы Кристина погибла не из-за твоей алчности, а из-за страсти.

— Для кого лучше? — спросил Натан. — И кому сейчас до этого дело? Уж ей-то определенно все равно. Она умерла. Кому лучше, детектив?

Спенсер покачал головой и продолжил:

— Сбылась, значит, твоя мечта. Ты хотел жить у воды в доме, лишенном души, лишенном воспоминаний, совсем один, окруженный цветами, и, наконец, получил все это.

— Как ты можешь заметить, — произнес Натан почти хвастливо, — это не так уж плохо.

Чернота засасывала Спенсера все глубже и глубже.

— «Она заставляет тебя желать своего собственного крушения», — прошептал он. — Я, наконец, понял. Она предупреждала тебя. Она была права. Она предупреждала тебя не быть алчным. У тебя было так много — куда уж больше желать, — у тебя была ее любовь, а после своей смерти она оставила тебе три миллиона, но это показалось для тебя недостаточным. Да, она была права — действительно невероятная алчность.

Натан не отзывался.

— Почему она не оставила тебе всего, Натан? У вас была настоящая любовь, почему она не оставила все тебе?

Натан пожал плечами и медленно проговорил:

— Теперь это вряд ли имеет значение, детектив.

— Она не оставила тебе все потому, что хотела, чтобы ты исправился. Она хотела спасти тебя, чтобы ты, наконец, прозрел; она хотела изменить твое сердце. Чтобы ты превратился в человеческое существо.

— Детектив, она считала меня человеческим существом. Она любила меня, прошу не забывать этого!

Спенсеру было трудно дышать. Его сердце то замирало, то начинало сильно биться, то замирало снова.