Тэми Хоуг - Плач волчицы

Лорел представила Данжермона, сидящего на ней, — с отсутствующим взглядом, молчаливого, сосредоточенного, и ее обдало ледяным холодом, несмотря на то что ночь была теплая. У нее было странное ощущение его присутствия здесь, и мысль о том, что она сейчас войдет в его дом, пронзила ужасом до физической боли, так что она едва подавила стон. Кожа ее была влажной от пота, рубашка прилипла к телу, притягивая москитов, от которых она нетерпеливо отмахивалась, заставляя себя преодолевать одну ступеньку за другой. У нее не было ни выбора, ни времени. Нельзя было медлить только оттого, что ей мерещились привидения.

Только она подумала это, как в кустах в углу двора раздался какой-то шорох, и она резко обернулась, широко раскрыв глаза, но ничего не увидела. Птичка. Сверчок. Просто воображение. Сердце едва не выпрыгивало у нее из груди, и она вновь повернулась к дверям.

Все было черно в наступившей ночи; звезды мигали где-то высоко в небе, но их крохотные огоньки не могли осветить землю. Глухая изгородь, стена высотой больше шести футов, так прочно отрезала внешний мир от внутреннего дворика, что Лорел пришлось напомнить себе, что в комнатах домов сидят живые люди и спокойно смотрят телевизор.

Задняя дверь была заперта. Когда-то в Байю Бро никому и в голову не могло прийти запирать двери. Потом в город прокралось преступление. Пришел Стефан Данжермон.

Кусая ноготь, она спустилась, раздумывая, нет ля другой возможности попасть в дом. Парадная дверь, скорее всего, тоже заперта, но в нее она бы и не рискнула войти. Наверняка у него где-то был спрятан запасной ключ, но ей не хотелось тратить время на его поиски. Окна первого этажа были слишком высокими, но окна цокольного этажа были куда ниже.

В этом доме, как и во многих старых домах на юге Луизианы, цокольный этаж использовали под кладовые; жилые помещения были выше, куда не могла подняться вода при обычных в этих местах наводнениях. Лорел подергала ближайшее окно, но и оно было заперто на задвижку. Она быстро обошла крыльцо и нашла дверь, от которой шли ступени вниз, скорее всего, в кладовую.

Она обхватила круглую ручку и попыталась повернуть ее, но рука была влажной от пота, а пальцы нервически дрожали. Обтерев ладонь о джинсы, она снова надавила на ручку, сдерживая дыхание, когда заржавевший металл, с трудом поворачивающийся, наконец поддался, и дверь со скрипом отворилась, а за нею открылась непроглядная темень с завесой паутины и пыли. И кто знает, чем еще, подумала Лорел, доставая фонарик из кармана джинсов. Глухое, темное место у самого залива. Неудивительно, если вдруг выползет змея, или две… или даже больше. Знаменитая сцена из «Корабля пиратов» всплыла из глубины ее памяти и заставила ее покрыться мурашками.

Содрогнувшись, она взяла себя в руки, глотнула побольше воздуха, шире раскрыла дверь — и чья-то рука зажала ей рот. Другая рука, словно стальная, обвилась вокруг ее талии и крепко прижала ее тело к себе. Явно мужчина, высокий, худощавый.

Панический ужас охватил Лорел, напрягая ее мышцы, вливая силы в ее руки и ноги. Она пыталась выкручиваться, пыталась брыкаться и отбиваться локтями, все сразу, извиваясь что было сил в цепких объятиях захватчика. Он издал сдавленный хрип, когда ее пятка стукнула его по голени, и только потом он перехватил ее за талию еще крепче.

— Черт, да, не крутись ты!

Быстрее, чем успело стукнуть сердце, бушевавший в ней огонь исчез, обращая ее в ледяную статую, парализованную тем, во что Невозможно было поверить. Джек. Она безвольно обмякла, и в ответ он ослабил свою мертвую хватку. Джек пришел, Джек сопровождал ее. Джек напугал ее чуть не до смерти.

Она развернулась в его объятиях и саданула его по руке фонариком изо всей силы.

— Ах ты осел! — прошипела она прерывисто. — Напугал меня до смерти!

Джек отпрыгнул назад, чтобы обезопасить себя от следующих ударов, и глядел на нее довольно хмуро, потирая набухающий у него на руке рубец.

— Какого черта ты тут делаешь? — спросил он сдавленным голосом.

Лорел даже рот открыла:

— Какого черта ты здесь делаешь?

— Тебя сопровождаю, — нехотя признал он, втайне проклиная себя за это. Если бы он не оказался на балконе, когда она спускалась по пожарной лестнице в Бель Ривьере… Если бы он не заинтересовался этим и воображение его не заработало… Если бы у него была хоть капля мозгов, которую Бог дает даже козе, он бы вернулся назад и занялся своими делами.

— Почему? — допытывалась она, пронизывая его горящим взглядом и вздернув нос, измазанный грязью.

— Да ежу было ясно, что ты попадешь в беду.

— Ну а тебе-то что за дело до этого? — перебила Лорел. — Сегодня утром ты, глядя мне прямо в глаза и в выражениях отнюдь не двусмысленных, дал понять, что я тебе не нужна. Ну-ка припомни, Джек. Или я тебе нужна, или нет. Или ты со мной, или убирайся отсюда.

Сжав зубы, он глядел мимо нее в темноту кладовой в глубине дома. Она нужна ему. Что за вопрос, это ясно как Божий день. Вопрос в том, захочет ли он ей помочь, захочет ли он попробовать вместе с ней распутать это дело. Ответы, которых он так долго избегал, теперь лежали прямо у его ног, в темном провале, куда он даже не имел мужества заглянуть. Легче было не смотреть, проще было вычеркнуть ее из своей жизни.

— Так почему ты здесь? — снова спросил он, возвращаясь к ней взглядом.

— Потому что мне кажется, я знаю, кто убил мою сестру. — Пальцы ее с силой вцепились в фонарик, она впилась в него глазами и судорожно глотнула воздух. — Стефан Данжермон.

Лорел перевела дыхание, ожидая, как он отреагирует, молясь, чтобы он ей поверил, и точно зная, что вряд ли он сможет. Как ей было нужно, чтобы он поверил ей. Господи, страшно нужно, чтобы он ей поверил, и тогда уже будет легко справиться с Данжермоном. Можно будет справиться с теми сетями, которые плетутся-вокруг нее и Джека, справиться с помощью человека, который пришел сюда за ней и вот-вот готов ее покинуть.

Джек, тяжело задышав, запустил пальцы в волосы; у него было такое ощущение, будто она огрела его по голове свинцовой трубой.

— Данжермон! — пробормотал он, не веря собственным ушам. — Но, дьявол, ведь он же окружной прокурор.

Лорел даже зубами скрипнула от пронзившей ее обиды.

— Я знаю, кто он. Я совершенно точно знаю, кто он. Он длинно и грязно выругался.

— Но почему? Почему ты думаешь, что это он?

— Да потому, что он сам почти сказал мне об этом, — заявила она, поворачиваясь к нему спиной и направляя луч фонарика вниз по ступенькам, чтобы скрыть разочарование. — У меня нет времени на объяснения. Или ты мне веришь, или нет. В любом случае мне надо попасть в этот дом, чтобы найти кое-какие доказательства.