Джудит Гулд - Плохо быть богатой

— Ты кого-нибудь ждешь? — так же шепотом спросила Эдвина.

Внезапно в глазах Билли появился страх.

— Нет, — еле слышно произнесла она. — А вы?

Покачав головой, Эдвина взяла складной стул и подняла его над головой. Аллилуйя, смотревшая на другую дверь, тоже подняла стул.

Теперь шаги слышались совсем близко. Закрыв глаза, Билли беззвучно шевелила губами. Стоя к ней вплотную и затаив дыхание, Эдвина и Аллилуйя не сводили глаз с дверей.

Через секунду та, что была ближе, открылась, и в зал вошел человек, одетый в полицейскую форму. Увидев перепуганных женщин, он медленно поднял руки, показывая, что у него ничего нет.

— Все в порядке, дамы, — улыбнулся он. — Можете опустить стулья.

Ни Эдвина, ни Аллилуйя не шевельнулись.

— Кто вы? — требовательно спросила Эдвина.

— Офицер полиции Саутгемптона, моя фамилия Руди. Звонил детектив Кочина из нью-йоркского патрульного отделения и попросил нас заехать к вам.

— Слава Богу, это не он, — прошептала Билли. Мать и дочь поставили стулья и вздохнули с облегчением. Они все еще не могли унять дрожь.

— Извините, если напугал вас. Я не хотел.

— Ничего. Все… в порядке, — с трудом произнесла Эдвина.

— Этот дом пугает меня, — тихо добавила Билли.

— Он всех нас пугает, — вмешалась Аллилуйя. — Из-за вас даже я веду себя как заяц.

— Послушайте, дамы, не буду вам мешать. Мы просто совершаем наш обычный патрульный объезд. Минут через сорок я загляну снова. Устраивает?

Эдвина кивнула:

— Очень хорошо.

— Но в следующий раз дайте знать, что это вы, — попросила Билли. — В доме и без того страшно, так что не появляйтесь опять так внезапно.

— Больше не буду, обещаю, — улыбнулся полицейский.

— Спасибо, — сказала Эдвина.

— Не за что. — Еще раз улыбнувшись, он сдвинул на лоб блестящий козырек своей фуражки и вышел из зала. Послышались его удаляющиеся шаркающие шаги.

— Давайте работать, — предложила Эдвина. — От ничегонеделанья еще и не то примерещится.

Билли искоса посмотрела на нее.

— Дело не только в этом. Чем дольше мы здесь находимся, тем дольше задерживаем и Анук. А разве вы забыли, с какой милой улыбкой она делает из человека отбивную?

— Верно замечено, — согласилась Эдвина.

Анук бродила по второму этажу, медленно переходя из комнаты в комнату. То, что она вынуждена была задержаться в доме из-за Эдвины, Билли Дон и Аллилуйи, предоставило ей долгожданную возможность: кое-что „подправить" в комнатах некоторых дизайнеров, попавших в ее „черный список". Она решила, что не причинит никакого ущерба, если накануне внесет малюсенькие, ну совсем ничтожные изменения. Большинства дизайнеров завтра не будет, так что они и не узнают. По крайней мере, день-два.

Это и в самом деле оказалось очень просто: переставить стул с идеально найденного для него места в другое, надломить несколько стебельков в дорогих цветочных композициях, и тогда за ночь головки поникнут и завянут, чуть-чуть сдвинуть уголок какой-нибудь картины, и тогда та будет висеть не совсем прямо, кое-где примять тщательно взбитые подушки, слегка сдвинуть пару-другую аккуратно развешенных полотенец в ванных, оставить пятнышко на зеркале, а может, и на двух…

Анук все больше и больше распалялась от желания разрушать. Теперь она знала, что чувствуют хулиганы, которые забрызгивают стены домов трудносмывающейся краской из баллончиков: безнаказанность и одновременно страх быть пойманными. И опьянение! Руки у нее дрожали, а во рту пересохло. Но в крови… Да! Прилив энергии! Она прямо бурлила! И самое замечательное, что никто не сможет ее ни в чем обвинить. Завтра утром придут официанты, прислуга, а потом хлынут гости и комнаты заполнятся людьми, так что уж наверняка кто-то что-то заденет.

А если и нет, то тем лучше! Все можно будет свалить на Аллилуйю Купер. Она и выглядит как хулиганка — эта безумная прическа и немыслимый грим.

И, спокойно переходя из комнаты в комнату, Анук продолжала потихоньку веселиться. Ах, как здорово! Так здорово, что и не передать!

— Змей, дорогой! А помнишь, мы как-то смотрели телевизор? И там твоя бывшая давала интервью?

Черт! Ну что за сука безмозглая. Еще бы ему не помнить.

— Да, — проворчал Змей и залпом допил банку „будвайзера". Затем, смяв ее и швырнув через плечо, он вытер рот рукой. — А что такое?

— Вроде говорили, что ее зовут Билли Дон, правильно?

— Шерл. Ее зовут Шерл, черт возьми.

— Ну конечно, Змей, Шерл. В общем, открыла я газету и, знаешь, что увидела? О ней там пишут, и даже фотография есть. Посмотри! — Кончита протянула ему газету.

— Тебе делать нечего? Читаешь всякое дерьмо! — рявкнул Змей, вырывая газету. Затем встал, подошел к столу, освещенному настенным бра, разложил газету и пододвинул стул. Тяжело опустившись на него, он согнулся над газетным листом и, сощуря глаза, уставился на колонки мелкого шрифта.

— Ну где тут о ней?

— Вот здесь, видишь? — И, подойдя к нему сзади, Кончита показала в конец колонки Ривы Прайс.

С трудом продираясь сквозь слова, Змей одновременно шевелил губами, медленно водя по строчкам грязным ногтем. Чтение не было его любимым занятием. Вот разбираться в харлеевских моторах или вздрючить кого-нибудь — другое дело. И он гордился этим.

— Что это такое? — спросил он, ткнув пальцем в слово.

— Дай посмотрю, — обняв его за плечи, она склонилась над газетой. — Возлюбленный.

— Да, но что это означает?

— Ну как тебе сказать… — пожала плечами Кончита и почесала грудь. — Приятель, с кем она встречается.

— Ты хочешь сказать, что он ее парень? Слово означает именно это?

Кончита почувствовала, как в нем закипает злоба, и решила вести себя дипломатичнее. Если Змей заводился, то становился опасным.

— Ну, не совсем, — растягивая слова и надеясь успокоить его, проговорила она. — Они могут просто видеться. Как друзья, понимаешь?

— Ага, — ухмыльнулся Змей, — а я могу стать президентом Соединенных Штатов.

Здесь Кончита решила промолчать.

Она с облегчением вздохнула, когда Змей, что-то пробурчав, снова углубился в чтение. Какое-то время он выискивал, где и когда будет происходить то, о чем говорилось в заметке, и какое к этому отношение имеет Шерл. А с этим засранцем разберемся позже. Время терпит.

Вернувшись к началу колонки, Змей решил прочитать все сначала. На это потребовалось еще минут сорок и еще две банки пива.

Дочитав колонку до конца, он покачался на стуле и зычно рыгнул. Затем встал и, с хрустом потянувшись, почесал живот.

— Принеси мне карту. Я поеду туда.