Девушка в черной тунике - Алеся Кузнецова

Фараоном. И не сверкаешь глазами, как сейчас, если я что-то не то сказал или сделал. И называешь меня Димой, никаких Макаров.

– Договорились, Дима! Мы спим в разных комнатах и твоя задача обеспечить нас, как минимум двухкомнатной квартирой в новом городе. Как он кстати называется?

– Бурдаковск.

– Непривычно звучит. Мы что с тобой будем бурдоковчанами? А нельзя было найти поближе работу? Обязательно столько жертв ради этой должности?

– Правило номер два: ты не задаешь лишних вопросов и не ковыряешь мне мозг маленькой ложечкой, как обожают делать все женщины мира.

– А ты не разбрасываешь носки по квартире, выносишь вовремя мусор и не включаешь футбол на громкость больше восемнадцати.

– Что за стереотипы? И вообще я не люблю футбол.

– А что любишь?

– Могу хоккей посмотреть. Ну и триллеры, конечно. Триллеры и хоккей разрешены мне в любое время. Надеюсь, ты не смотришь мыльные сериалы.

– А я не знаю что люблю. Но будем изучать практическим путем. Так что придется тебе потерпеть и мелодрамы и фильмы ужасов, пока я не определюсь со вкусовыми пристрастиями. .

– Ты будешь целый день обустраивать дом и в это время можешь смотреть, что захочешь. Тебе разрешено быть нелюдимой женой и только здороваться с соседями.

– Мало того, что нелюбимая, так еще и нелюдимая. Разберусь сама на месте. Надо сперва этих соседей увидеть. Вдруг они действительно окажутся такими, как Максим?

– Как ты поняла, что он тебя обманывает?

– Поначалу я ему верила. Он по сути и выходил меня. Я не очень запомнила тот период, но помню, что горело все тело и болело, а сил не было даже чтобы удержать в руках чашку с бульоном. Он меня кормил и поил, давал какие-то лекарства. Он был единственным кого я в принципе видела. Я боролась за жизнь и это была не банальная простуда. Потом немного пришла в себя, но все равно оставалась в каком-то странном состоянии полудремы. Не знаю сколько прошло времени. Дни были похожи один на другой и все с изнуряющей болью и ужасной тяжестью. Я металась во сне и наяву, словно несколько месяцев провела между жизнью и смертью. Он переодевал меня и протирал кожу мокрым полотенцем. Он был моей сиделкой. Поэтому я верила, что это мой брат, с чего бы кто-то стал так заботиться обо мне?

– У людей бывают разные причины.

– Я нашла его мотивацию в конце концов. Буквально накануне своего побега. Спорим, ты никогда до такой не догадаешься?

– Старый поклонник, влюбленный со школы? Это банально, конечно, но вдруг?

– Мимо.

– Друг твоего настоящего погибшего брата с чувством вины и долга?

– Еще дальше. Холодно.

– Он намекал на какие-то романтические дела?

– Я же сказала, что металась между сном и явью, я даже бредила и говорила какие-то странные вещи. Вряд ли я могла у кого-то вызвать романтические мысли. Помню, как он уговаривал и возился со мной, как с маленькой.

– Он потерял своего ребенка и перенес на тебя любовь к дочке?

– Теплее, только не к дочке. Он потерял маму. И кажется, она была единственным человеком, которого он любил. Я внешне похожа на нее, если судить по фото. Это могло его привлечь изначально. Мне кажется он сам спровоцировал мое состояние. Может чем-то оглушил или опоил … не знаю. Но что-то должно было со мной случиться. А потом он стал лечить меня и, когда я наконец однажды пришла в себя окончательно, у меня еще не было сил встать, но я уже могла думать, началась настоящая история. Я начала ему задавать вопросы про то, кто я, как сюда попала. Ему это ужасно не нравилось. Он стал мне что-то подсыпать в еду. Я только сейчас поняла это. У меня никогда там в деревне не было такой ясной головы, как сейчас.

– Это объясняет перемены в тебе за день. Когда я тебя нашел на дороге, ты была словно не в себе и чуть заторможенная. А потом вдруг стала совсем другой.

– Неужели он даже в воду подсыпал мне что-что? Я решила с вечера бежать и выжидала момента. Я подозревала, что он что-то подмешивает, потому что каждый раз после еды у меня путались мысли, поэтому вечером пила только воду. сказала ему, что у меня скрутило живот и я не могу даже кусочка проглотить.

– Вот и верь после этого женщинам.

– Это вынужденная мера ради выживания. Он был сильнее физически и победить его по-другому я не могла.

– Все нормально, я пошутил. Когда ты поняла, что с ним что-то не так?

Он уезжал часто. Но в основном по ночам, а меня пристегивал, чтобы я не могла по всему дому ходить и на улицу уйти.

– Только не надо снова этой истории о том, что у тебя не все дома. Я уже понял, что он тебя байками кормил о том, что ты не в себе.

– А я однажды лежала и все думала, куда он уезжает ночами. У меня очень затекли ноги. Мне захотелось их размять и я начала тянуть ступню и вертеть ей в разные стороны. Понимаешь о чем я? Вот так. – Катя подняла худенькую ножку и вытянула стопу в одну линию с ногой. В какой-то момент я поняла, что если повернуть чуть ногу, она пролезет сквозь металлическое кольцо. Его самодельное устройство было рассчитано на более крупных людей. Я стала практически отказываться от еды. Он злился, что я худею, говорил, что могу заболеть пуще прежнего и умереть, как мама. А я заметила, что чем меньше ела, тем яснее становилась моя голова. Пару дней назад, когда он уехал, я смогла достать сквозь это кольцо ногу. И обнаружила, что в доме помимо двух комнат, о которых я уже знала, есть еще одна.

– А там склад Синей Бороды?

– Я не знаю откуда я помню эту сказку. Я даже вспомнила голос, который мне ее рассказывал. Когда-то очень-очень давно, словно в другой жизни. Мягкий успокаивающий женский голос. Мне было уютно и страшно одновременно. Я забиралась под одеяло, устраивалась рядом с кем-то… кем-то очень родным, но я не помню… а вот сказку про Синюю бороду и его тайную каморку в замке помню.

– Я что попал в точку?

– Не совсем, но очень близко. Максим не был аристократом, как в сказке. У него были грязные руки, часто в каком-то масле или мазуте. И у него не было замка, а был большой заброшенный деревенский дом. Зато в той комнате, что я обнаружила была красивая