Филлис Уитни - Лунный цветок

— Она была не очень приветлива, — заметила Марсия. — Она увела своих детей в дом, как будто не хотела, чтобы они играли с Лори. И она недружелюбно ответила на мое приветствие.

Нэн играла крышкой от сосуда для благовоний.

— На вашем месте я бы оставила ваших соседей в покое. Вы увидите, что большинство японцев вежливы и дружелюбны. У них нет неприязни к нам, и они не хотят, чтобы мы были враждебны к ним. Но это не обычная ситуация.

— В каком смысле? — спросила Марсия.

Нэн встала из-за стола и пошла посмотреть, что делает Лори.

— Послушайтесь моего совета, держитесь подальше от Минато, — повторила она, прекращая обсуждать этот вопрос. — Что за книгу ты нашла, Лори?

Марсия поняла, что у нее перед носом захлопнули дверь. Но Минато еще больше возбудили ее любопытство, особенно прелестная Чийо.

Лори поднялась с коврика у камина и показала Нэн найденную книгу. Это была книга масок.

— Я ищу то жуткое лицо, что висит в папиной комнате, — сказала Лори. — Как вы думаете, оно может быть в этой книге?

— Это маска из темного вишневого дерева, — объяснила Марсия. — Она кажется такой страшной, что мы закрыли ее на ночь.

Нэн понимающе рассмеялась.

— Я знаю, что вы имеете в виду. На самом деле, это я нашла ее для Джерри. Это не оригинал, но хорошая копия. Она изображает злодея из старинной трагедии. Как вы догадываетесь, он был не очень милый парень. Но его нет в этой книге, Лори.

Звук колокольчика у ворот разнесся по всему дому, и Иса-сан, поклонившись, вошла доложить о посетителе.

— Ямада-сан, — сказала она.

Казалось, мгновение Нэн колебалась, потом велела горничной пригласить гостя.

— Вам понравится мой друг Ямада-сан, — произнесла она. — Он джентльмен старой закалки. Издает лучшую в наши дни литературу в Японии.

Ямада-сан появился в дверях кабинета — невысокий, в годах, в темно-сером костюме европейского покроя. Он был почти лысым, если не считать седых волос на затылке; у него было доброе и умное лицо цвета старой слоновой кости, с густыми кустистыми бровями над блестящими проницательными глазами. В дверях он низко поклонился и затем подошел пожать руку Нэн по европейскому обычаю.

Нэн представила их друг другу. Марсии показалось, что при имени Тальбот его глаза испытующе взглянули на нее и немедленно скрылись под опущенными веками.

Вновь последовали поклоны, и Марсия обнаружила, что тоже кланяется, как это легко делают в Японии европейцы. Ямада-сан достал плоскую коробочку и передал ее Нэн. Она была сделана из синего, цвета военно-морской формы, картона с шершавой поверхностью; с одной стороны коробка была открыта и на ней была наклеена белая этикетка. Марсия увидела, что коробка служила обложкой для красной квадратной книги, с золотыми буквами на корешке. Когда Нэн вытащила ее из коробки, лицо ее стало немного печальным.

— Так она готова, — сказала она. — И очень красивая к тому же. Вы это прекрасно сделали, Ямада-сан. Спасибо, что принесли ее мне. Это мой экземпляр?

— Это для вас, — благожелательно поклонился Ямада-сан.

Нэн казалась тронутой.

— Спасибо. Я ценю это. Пожалуйста, садитесь. Иса-сан принесет чай.

Издатель сел, явно довольный реакцией Нэн. Когда Нэн вложила книгу в коробку, Марсия протянула руку.

— Могу я посмотреть? — спросила она.

— Вы не сможете разобраться, — предупредила Нэн. — Она написана по-японски.

Страницы были кремового цвета, с грубой текстурой, с тремя строчками японских иероглифов, расположенных вертикально, сверху вниз, на каждой странице.

— Кажется, здесь совсем мало печатного текста, — сказала Марсия и подержала книгу открытой так, чтобы и Лори тоже могла на нее взглянуть.

— Это стихи, — объяснила Нэн. — Форма очень простая и традиционная. Требуется точное число слогов. Я читала книгу в рукописи и пыталась сама перевести несколько стихотворений. Хотя при переводе мне не удалось сохранить нужное количество слогов. Может быть, я смогу дать вам образец такого стихотворения — хотя бы приблизительно.

Она взяла книгу.

— Вот одно:

Сосны сплетают ветви

На голом склоне холма —

Самурай борется.

— Как называется книга? — спросила Лори, восхищенная странной манерой письма.

— Она называется «Лунный цветок», по названию одного из стихотворений. По крайней мере, мы бы назвали ее так. Японцы называют это растение ю гао. «Гао» — слово для обозначения красоты утра, а «ю» означает «вечер». Вот стихотворение:

Призрак духа белого цветка

Открыт луне.

Смерть приходит на рассвете.

— Конечно, здесь нет никакого ритма. Для японцев это не имеет значения. Имеет значение именно символическая картина, изящество мысли. Я права, Ямада-сан?

Мужчина с достоинством поклонился.

— Здесь много мыслей о смерти, — сказал он, нагибаясь, чтобы постучать указательным пальцем по страницам. — Очень благородно и очень печально.

Давая понять, что обсуждение этой темы закончено, Нэн вложила книгу в коробку и положила ее на письменный стол. Марсия почувствовала, что хозяйка хочет поговорить с издателем наедине. И, когда Ису-сан принесла на лакированном подносе чайник с бамбуковой ручкой и небольшие чашечки, Марсия встала и сказала, что она и Лори должны вернуться домой.

Нэн не возражала, но проводила их до двери, в то время, как Ямада-сан потягивал свой чай и ждал. Когда они надели пальто, Марсия протянула Нэн руку для прощания.

— Спасибо за приглашение на ланч.

— Джерри скоро будет дома, — сказала Нэн. — Теперь он может приехать в любой день из-за…

— Из-за полнолуния? — перебила ее Марсия. — Что вы на самом деле имеете в виду?

Лори надела галоши и побежала в сад. Неожиданно Нэн положила руку на плечо Марсии.

— Послушайте меня, пожалуйста, миссис Тальбот. Вы приехали в Японию слишком поздно. Самое мудрое, что вы можете сейчас сделать — это вернуться домой. Уезжайте раньше, чем Джером узнает, что вы здесь. Поверьте мне, это единственный выход. Слишком поздно для чего-либо другого.

Марсия уставилась на нее в полном изумлении. Неужели эта женщина действительно думает, что проделав такой путь, она сдастся и вернется? Но прежде, чем она смогла произнести слова протеста, Нэн протянула ей руку. Ничего не оставалось, как последовать за Лори к воротам, куда Иса-сан вышла их проводить.

Они шли домой по заснеженной лужайке меж бамбуковых заборов. Казалось, что расположенные ступеньками черепичные карнизы домов, один ниже другого, маршировали вниз по холму вместе с ними. Они прошли через свои ворота и сняли галоши и обувь.