Вэвиан Фэйбл - Золотая рыбка. Часть 1

Что ж, повеселились, и хватит. Продолжу с того, на чем меня прервали. Буду отсыпаться! Чем не благодать?

— Ты слушаешь меня, Дениза? — спрашивает Круз на обратном пути.

Я вздрагиваю от неожиданности, поскольку, конечно же, не слушала. Отвлеклась. Засмотрелась в окно: вечерние улицы ярко освещены, люди спешат по каким-то делам, мимо проносятся машины… Круз между тем говорил что-то свое, но у меня такая черта: если речь собеседника не увлекает, я мигом отключаюсь, причем с такой сноровкой, что сама не успеваю уловить этот момент. Подобного рода отключка вовсе не сродни скудомыслию или органической неспособности сосредоточиться, хотя многие именно так и считают.

— Как твой желудок, получше? — пытаюсь я поддержать разговор.

— При чем тут желудок?! Голова у меня болела, а не желудок!

— Да-да, конечно, — поддакиваю я. — У людей творческого труда голова слабое место.

— Я пытался донести до твоего сознания любопытный слух. В редакции поговаривают, будто Ван Эрдман не по своей воле решил продать газету. Его вынуждают к этому.

— Читатели, что ли?

— Не притворяйся, будто выпила лишнего… Любош Хольден взял его за глотку.

Я не строю умную мину. Какой смысл прикидываться всезнайкой, если чего-то попросту не знаешь. А Круз, судя по всему, предполагает, будто упомянутое имя известно мне, как, скажем, Марлон Брандо.

— Кто он такой, этот Милош Хольден? — раздраженно срываюсь я.

— Любош Хольден, — поправляет меня Круз. — Естественный вопрос для человека известного уровня развития. Это газетный магнат. Недалек день, когда он приберет к рукам и газету твоего отца. Ладно, оставим эту тему, я вижу, тебе она не интересна. Мысли твои, похоже, витают далеко. Позволено будет узнать, какого он роста, какой размер обуви носит?

— Любош Хольден?

— Мой преемник.

— Не стоит это обсуждать. Лучше расскажи про газетного магната. Тебе удалось разбудить во мне любопытство.

Машина вылетает на эстакаду, и в памяти живо всплывают события предыдущего вечера: вот ведь оно, то самое место. В ноздри шибает вонь, какой я нанюхалась вчера во время схватки с бандитом. Я поднимаю боковое стекло, но напрасно: мерзкие воспоминания проникают внутрь машины вместе с ночным воздухом, вызывая у меня озноб.

Круз сбрасывает газ, машина ползет как черепаха.

— Дениза, ты забавляешься мною, как игрушкой. Посмотри мне в глаза!

— Хочешь, чтобы я вылезла и взгромоздилась на капот?

— Не мешало бы тебя выпороть! Что с тобой происходит?

Минует бог весть сколько времени, прежде чем мы съезжаем с проклятой эстакады. Круз ведет машину, будто новичок, выискивает кружные пути, словно твердо решил укатать меня до полусмерти, пока не вырвет признание в несуществующей тайне. Его назойливые расспросы в конце концов вынудили и меня задуматься: действительно, что же со мной в последнее время происходит? Чувствую, что во мне зреют какие-то перемены. О причинах лишь догадываюсь, направление же неясно и самой. С каждым днем меня все больше угнетает бессмысленность собственной работы. Сколько можно охотиться на маньяков, играть роль живой приманки, рискуя здоровьем и жизнью, не говоря уже о прочем? Зачем мне это? Истинно Великое Дело, о каком мечтает каждый сыщик, все еще маячит где-то в туманной дали, а я тем временем слоняюсь по ночным улицам, где чуть ли не за каждым углом подстерегают бандиты и насильники, и цепенею от мысли: неужели так будет продолжаться до скончания века?

В душе роятся сомнения и несколько иного рода, хотя работа и личная жизнь для меня почти неотделимы. До сих пор меня никогда не покидало чувство уверенности, но сейчас, как видно, пошла полоса страхов и сомнений, побороть которые я не в силах.

Эти невеселые мысли вихрем проносятся в голове, и я, запутавшись окончательно, срываю досаду на Крузе.

— Отвяжись, перестань меня мучить! Сама еще ничего не знаю!

— Ты, и вдруг ничего не знаешь?!

Вместо ответа я лезу в бардачок — вдруг завалялась сигарета! — но натыкаюсь на пистолет Круза. Брр, гадость! Словно ухватила горсть слизняков! Я с отвращением заталкиваю пистолет в глубь ящика.

— Кстати, о Ван Эрдмане… Я тут кое-что придумал, — вновь заговаривает Круз, осознав, что проникнуть в тайны женской души ему сегодня не удастся. В таких случаях он умело переводит разговор на нейтральные темы. — Пока тянется эта волынка с продажей газеты, я решил покопаться в прошлом Хольдена. Как известно, основы империи заложил старик Хольден. Он прибрал к рукам большинство газет, и лишь очень немногим удалось сохранить самостоятельность. После смерти старика дело перешло к его младшему сыну. Старший по-прежнему заправляет теневым бизнесом. Младший отпрыск несколько лет жил в свое удовольствие: предавался развлечениям, путешествовал по свету, женился, развелся, а теперь наконец занялся делом и, решив расширить границы газетной империи, насел на Ван Эрдмана. Пока что он действует легальными методами: уговаривает, делает выгодные предложения, сулит хорошие отступные. Но если эти средства не помогут, Любош натравит на Ван Эрдмана подручных своего братца, а уж тем известны аргументы, способные убедить покойника.

— Отчего бы Ван Эрдману не обратиться в полицию? — недоуменно спрашиваю я.

— А что он может предъявить, кроме своих подозрений? — насмешливо возражает Круз.

— По-моему, ты делишься информацией — кстати, от нее здорово попахивает клеветой — вовсе не потому, что полагаешь, будто я по привычке в одно ухо впущу, а в другое выпущу. — Я стараюсь, чтобы в моем тоне также звучала насмешка.

— Поверь, я говорил без всякой задней мысли. Так вот, мне удалось раскопать кое-что любопытное. Получится сенсационная статья.

— Сеющий буквы пожнет бурю, — язвительно вставляю я.

— Не бойся, не такой уж я герой, чтобы лезть на рожон! — смеется Круз.

— Нисколько не боюсь.

— С некоторых пор Любоша Хольдена осаждают угрозами похитить его пятилетнего сына.

— Вот как?

Помнится, Шеф ссылался на аналогичный случай, когда подбивал меня согласиться на роль воспитательницы. Неужели речь идет об одном и том же ребенке?

— Тут запутанная семейная история. Старший брат отбил у Любоша жену, и та ушла, отказавшись от прав на ребенка. Однако не исключено, что она каким-то образом причастна к этим анонимным звонкам и угрозам.

— Значит, займешься расследованием и доведешь его до победного конца? Или же разделишь участь Мартина. Третьего не дано.

— Отчего же? Количество вариантов бесконечно. К Йону Хольдену не подступишься, раздобыть какую-либо информацию о нем практически немыслимо. Но ходят слухи, будто бы отношения с братом у него хорошие, несмотря на любовный треугольник. А совсем недавно Любош вроде бы закрутил бурный роман.