Александра Авророва - Весеннее сумасшествие

Виталий вдруг улыбнулся и сочувственно добавил:

— Не боись, прорвемся!

Его улыбка поразила меня полным отсутствием игры. Стеснение мое прошло, я заговорила свободно.

— А где ты ее нашел, Виталий? Под какими окнами?

— Да примерно под ее собственными. Хотя очевидно, что вывалилась она не оттуда. Не с третьего, конечно. Этажа с шестого, не ниже. Ты даже не представляешь…

Он нервно передернулся, словно отгоняя жестокое зрелище.

— То есть не с той стороны, где вход, а с противоположной?

— Да. Такое уж мое везение. У входа ее мог бы найти кто-нибудь другой. А если б меня вчера не угораздило… короче, не забрел бы я на ту сторону, наверняка она лежала бы до утра.

Мне очень захотелось спросить, зачем Виталий забрел на ту сторону, однако я не решилась. В конце концов, он вообще не обязан мне отвечать. Зато я выпалила нечто, о чем тем более не стоило упоминать. Мой собеседник выглядел таким искренним, просто на себя был непохож! Вот я и впала в откровенность. Со мною часто подобное случается. Наболтаю с три короба, а потом сокрушаюсь. — Как ты думаешь, Виталий, Марго выпала из окна случайно?

— Важно, Машка, что думают по этому поводу менты, — без промедления констатировал Виталий. — Думаю, они уже провели анализ на алкоголь в крови. Если алкоголя нет, тогда дело хуже. Чтобы трезвая Марго умудрилась случайно выпасть из окна, да еще в такой холод? Я не очень-то верю, что она могла это проделать даже пьяная. Уж как-нибудь видал ее пьяной! Но тебе, Машка, волноваться нечего. Все понимают, что, хоть она к тебе и цеплялась, ты бы ее пальцем не тронула. Это подтвердит каждый. Ты хоть и вспыльчивая, зато отходчивая.

— Погоди! — опешила я. — Ты хочешь сказать, могут решить, что ее столкнула я?

— А ты разве не из-за этого пришла? — удивился Виталий. — Я думал, ты беспокоишься. Алена, она ведь запросто на тебя наклепает… К тому же для девчонки ты очень сильная. Но все остальные будут на твоей стороне. Я лично не собираюсь доносить ментам, что вы с Марго вчера поссорились. Это к делу не относится. Честно говоря, я представляю все так. Только это между нами, я ментов наводить на мысль не собираюсь. Конечно, Марго была вчера не одна. Она девка общительная, заводная. Слово за слово, поспорили, что она… ну, к примеру, сумеет перебраться по карнизу. Она азартная, это точно. Полезла и сверзилась. А чего бы не сверзиться, особенно если в тот момент как раз вырубили свет? Естественно, тот… или та… или те… кто ее подначил, они не жаждут про это рассказывать. Затихарились и надеются, что пронесет. Я тоже надеюсь. Марго не вернешь, а нам жить дальше.

Я задумалась. В то, что убийцей Марго сочтут меня, я не верила. За что мне ее убивать? За то, что называла Фросей? Тогда уж скорее Алену, инициатором была она. А вот версия Виталия по поводу пари показалась логичной. Марго и впрямь был не чужд азарт, хотя и странного свойства. Когда она, например, дразнила меня, то вроде бы держала себя в руках и выглядела спокойной, однако я чувствовала, что внутри у нее все бурлит и она ждет-не дождется, когда же я сорвусь.

— Бедная девочка! — прервал мои раздумья Виталий, усаживаясь рядом. — Нельзя быть такой впечатлительной! Хотя что ты можешь сделать со своей художественной натурой? Ты ведь не такая, как все, ты особенная!

Я встала. Голос моего собеседника звучал неестественно нежно, а глаза приобрели то странное выражение, которое всегда меня раздражало.

— Спасибо, Виталий. Я пойду.

У меня возникла идея, которую требовалось проверить. Я поднялась на лифте на последний, девятый, этаж, затем по лестнице еще на один пролет. Вот и наш солярий! Разумеется, солярием мы называем это помещение в шутку. Это фактически часть чердака, только немного приведенная в порядок. Вывеска гордо гласит «Комната отдыха». Предполагается, что здесь мы проводим досуг. Осенью иной раз сюда кто и забредал, особенно пока телевизор не испортился, но теперь царит такой холод, что желающие вряд ли находятся.

Пол отчаянно заскрипел, вызывая у меня нервную дрожь. Я выглянула в окно. Ага! Вон далеко внизу огороженное флажками место. Наверное, там и лежало тело. Я нервно поежилась, отодвигая шпингалет. Рама поддалась легко, окно сразу отворилось. Похоже, его недавно открывали, иначе мне пришлось бы потрудиться. Предположим, Марго выпала отсюда. Подоконник довольно низкий, если на него облокотишься и закружится голова… да, запросто упадешь!

Я закрыла окно и спустилась к себе на третий этаж, но отправилась не домой, а к мальчишкам. Я подразумеваю комнату, где жили Сашка, Илья и Сережа. Они часто навещали нас с девчонками, а мы их. Нет, абсолютно без всяких глупостей, нормальные товарищеские отношения! Всем известно, что Светке постоянный ухажер ни к чему, у Нельки есть какой-то парень не из наших, а я вообще дурочка. Просто мы общаемся. Обмениваемся конспектами, делимся при необходимости продуктами. Мы иногда что-нибудь парням приготовим, а они прибьют нам гвоздь. Взаимовыгодное сотрудничество!

Откровенно говоря, я намеревалась обиняками выяснить у Сашки, не знает ли он чего важного про Марго. Раз они, как оказалось, дружны. Но тут меня ожидал прокол.

— Мы еще не готовы! — из-за закрытой двери сообщил Илья. — Девушки, нельзя же быть такими нетерпеливыми! Мы скоро сами к вам придем, и тут уж вам понадобится масса усилий, чтобы от нас избавиться. Мы, современные мужчины, предпочитаем воевать на чужой территории.

Илья, он вечно шутит. Я вспомнила, что сегодня Восьмое марта, и поспешно ретировалась. Действительно, почему мальчишки должны слишком горевать о Марго? Она им чужая. Наверное, и Сашке тоже — иначе он бы сейчас не веселился, а переживал. Впрочем, может, и переживает — я же не слышала его голоса.

Я вернулась домой. Соседок не было. Воспользовавшись случаем, я решила систематизировать собранные за утро сведения, но не успела. К нам постучались, я разрешила войти, и на пороге возник Макс.

Он выглядел еще интересней, чем я предполагала. Нет, интересней — не то слово. Своеобразней, мужественней, загадочней. Я не в силах этого объяснить! Темно-карие глаза смотрят весело, даже насмешливо. В руках букетик подснежников. Не сухая мимоза, не почти восковые от долгого хранения розы, а нежные, живые подснежники, напоминающие о том, что скоро станет тепло.

Неожиданно насмешка в глазах Макса смешилась изумлением, почти растерянностью, и он вдруг спросил:

— А она настоящая?

— Кто? — не поняла я.

Он осторожно приподнял мою косу, на миг его лицо стало немного детским, но тут же вернулось к привычной взрослости. Отпустив косу, он заметил:

— Тяжеленная! Наверное, трудно такую таскать.