Каролина Фарр - Ужас острова Дункан

Она сочувственно покачала головой:

— Кто ему дал такое право? У нас человек не умрет с голоду, кто бы он ни был. Пусть только попросит. Я считаю, у него просто нет выбора.

— Не выгораживай его. Ума не попасться мне на глаза ему хватает, — буркнул рыбак.

— Пол Ренник, брехливая собака лает, но не кусает. Не исключено, что это безобидное существо, которое хочет найти мир и покой в этом безумном мире.

Пол нахмурился и с беспокойством взглянул на нее:

— Ты в этом уверена, Молли? Что ни говори, а он вторгся на твою территорию.

В ответ моя тетя только рассмеялась:

— Ну, ты даешь, Пол! Уж не считаешь ли ты его опасным преступником? Нас бы в таком случае предупредили. Я уверена, что это какой-нибудь затворник. Мои симпатии на стороне тех, кто бежит от цивилизации. Почему, как ты думаешь, я обосновалась на острове Дункан, если не потому, что у меня нет времени на современное общество с его беспорядочно растущими городами и грязным воздухом? Нет, спасибо, я предпочитаю остров Дункан, где нахожу душевное равновесие, хотя на нем нет даже электричества. Этот человек может оставаться здесь, если хочет, но его надо предупредить насчет катера.

Я зааплодировала краткой и выразительной речи тети Молли. Мне было известно ее отношение к городской жизни, и во многом я соглашалась с ней. Но вот слова, сказанные в адрес этого незнакомца, заставили меня засомневаться. Слишком много паразитов и безответственных бездельников я видела в Гринвич-Виллидж, чтобы сочувствовать тому, кто вторгся к ней и крадет, чтобы жить.

Я перевела взгляд на Пола, желая понять, что он чувствует, но тот лишь кивнул и патетически воскликнул:

— Молли, тебе решать! Ты всегда и всем помогала. В доме стоит передатчик Джо? Я свяжусь с тобой утром, как только выйду из Птичьей бухты, хорошо?

— Он на «Гранате», — сказала Молли. — Я свяжусь с тобой перед рассветом, независимо от того, дашь ты знать или нет. К восходу солнца ты должен вызволить его оттуда.

* * *

На следующее утро, когда за окном было еще темно, меня разбудил шум на кухне, располагавшейся прямо под моей комнатой. Я негодующе перевернулась на другой бок и попыталась снова заснуть. Кто дал тете Молли право будить людей ни свет ни заря?

Но, вспомнив, что Пол Ренник собирался вывести таинственного незнакомца из Птичьей бухты, успокоилась, любопытство взяло верх, я села и взглянула на настенные часы, висевшие рядом с моей кроватью. К моему удивлению, они показывали много больше шести.

Я встала и раздвинула шторы. В сером рассвете стволы сахарных кленов, стоявшие поодаль, возле выгона для овец, походили на привидения. Небо была затянуто свинцовыми тучами, черневшими у горизонта. Гладкая поверхность моря вспенится и забурлит уже через час, когда начнется отлив. Глядя из окна, я вспомнила, как дядя Джо учил меня определять погоду. Все эти признаки плюс теплый влажный воздух указывали на то, что погода, но его словам, «станет неприятной». Если Пол Ренник собрался проникнуть в Птичью бухту, то уже должен быть около того места, дожидаясь, пока совсем рассветет, чтобы попытаться пройти по этому предательскому и извилистому фарватеру, лавируя среди опасных рифов.

Быстро надев джинсы, ветровку и обув кеды, я прихватила длинные волосы гребнем и сбежала вниз.

Когда я вошла к тете Молли, она взглянула на меня, и по ее нахмуренному лицу я поняла, как она встревожена.

— Я разбудила тебя, дорогая? Собиралась приготовить тебе завтрак и отправиться на наш катер, чтобы связаться с «Морским ветром».

— Я с тобой, — сказала я. — Тебя беспокоит Пол? Пока что нет никакого ветра, и он знает, что делает.

— Эти воды знакомы Полу, — кивнула тетя. — Если он пройдет рифы до отлива, все будет хорошо. Но меня больше волнует тот глупый человек. По радио уже несколько раз предупреждали о приближении шторма. Со стороны залива Святого Лаврентия подул сильный ветер. Сообщают, что его скорость достигает шестидесяти миль в час, и это еще не предел. Малые суда стоят на приколе от залива Фанди до Портленда. Скоро ураган может добраться и до нас.

Я знала, что, когда это случится, ни одна лодка не покинет Дункан, пока небо не прояснится.

— Пол не должен рисковать ради каких-то глупых людей, — сказала я.

Тетя Молли испуганно посмотрела на меня, пораженная моим тоном.

— Тот человек не виноват в том, что не знал местных условий, — отчеканила она. — Пол никогда не бросит в беде человека.

— Пол, может, и не бросит, — проговорила я мрачно. — Для себя я уже решила, что тот, кто вчера так напугал меня, из числа тех эгоистов и бездельников, которые прожигают жизнь. Чувство ответственности их не обременяет, и они лишь действуют окружающим на нервы. Возможно, у того мужчины где-то есть жена с детьми, которых надо кормить и одевать.

— Лайза, что-то раньше я не слышала от тебя подобных слов, — запротестовала тетя. — Я не уверена, что они мне нравятся.

— Извини. Но в Нью-Йорке полным-полно бездельников. В большинстве своем они не хотят палец о палец ударить. Живут как самые настоящие паразиты. Отвергают нормы общества, не предлагая ничего взамен. Эти люди умеют складно говорить, ничего стоящего не предлагая, а если и появляется хоть какая-то идея, то желание ее реализовать быстро испаряется. Они бравируют тем, что бросили колледж или университет. Они не хотят иметь то, что им самим нужно в первую очередь. Если бросают учиться, то потому, что хотят не провалиться на экзаменах. И это, — горячо прибавила я, удивляясь, почему меня это волнует, — грозит Джеффу Стендишу, если он не возьмется за ум.

— Однако! — воскликнула тетя Молли, давая понять, что я шокировала ее. Она поставила чашку с кофе и посмотрела в окно на затянутое тучами небо. — Лайза, согласись, что нам ничего не известно о человеке, попавшем в Птичью бухту.

У меня чуть было не вырвалось: «Давай поспорим, тетя Молли...», но я прикусила язык и, когда она поднялась из-за стола, молча пошла следом.

Вода в дунканском заливе имела тот же мрачно-серый цвет, что и в открытом море. Мы залезли в шлюпку и на веслах добрались до «Граната». Когда я посмотрела на уступ, сама не поверила, что только вчера видела на нем человека. К счастью, тетя Молли забыла о нашем разговоре и не расспрашивала меня. А я поклялась, что при нервом удобном случае выясню, как он сумел туда попасть.

В каюте тетя Молли принялась мучить радиоприемник, пока наконец после отчаянных попыток он не затрещал. Мне не терпелось показать ей, как надо с ним обращаться, но, зная ее характер, я решила не высовываться. Тетя Молли была милым человеком, но ничего не смыслила в таких вещах, как двигатели и радиопередатчики. Она поймала какого-то радиолюбителя из Портленда, станцию береговой охраны в гавани Бутбея и того, кто вообще не говорил по-английски, пока в конце концов не наткнулась на «Морской ветер». Голос Пола Ренника чуть не оглушил нас, и она так быстро крутанула ручку настройки, что потеряла его. После многочисленных попыток тете все же снова удалось выйти на него.