Ирина Лобановская - Пропустите женщину с ребенком

Удачно получается, радовался Виталий. Даже очень… И все как-то само по себе… Даже ничего придумывать не пришлось и особо напрягаться.

Мать заметила его необычное радостное оживление.

— У тебя большие успехи с кандидатской? — осторожно спросила она.

— И с ней тоже, — охотно откликнулся сын.

— А с чем еще?

— С кем, — поправил Виталий. — Но об этом пока рано говорить… Когда все устроится, узнаешь.

— Симпатичная? — полюбопытствовала догадливая мать.

— Прелесть! — улыбнулся Виталий.

Но прелесть ни в коем случае нельзя упустить. Наверняка других претендентов хватало…

Виталий решил действовать с максимальной наглостью и проворством.

— А к вам дочка часто заходит? — спросил он, словно между прочим, своего научного руководителя.

— Редко. — Воздвиженский оценивающе осмотрел свое медицинское будущее. — Обычно мы с ней обо всем беседуем дома. Понравилась?

— Очень, — признался Виталий и взглянул на ректора просительно-умоляюще.

Ну конечно, если тот сейчас не поможет Ковригину, ему не видать больше Кристины. А значит, рассчитывать и надеяться на нечто серьезное не придется…

— Я что-нибудь придумаю, — охотно пообещал профессор. — Только учтите, молодой человек: Кристина — девушка непростая. Избалованная и слабенькая. Поэтому ее надо беречь и обращаться с ней предельно заботливо.

Особого желания пестовать жену у Виталия не было. Он предпочитал, чтобы берегли его и именно с ним носились, как с миллионом в кубышке. Но здесь выбирать, торговаться и выдвигать свои условия ни к чему. И Виталий ни на секунду не задумался.

— Я готов! — торжественно и почти искренне объявил он. — Тем более, что, как медик, знаю о болезнях больше других и многое умею. И все благодаря вам, Геннадий Петрович!

Эту фразу, тоже, кстати, процентов на восемьдесят правдивую, Виталий любил вдалбливать в голову своего научного мэтра, справедливо полагая, что много лести не бывает. Ее обычно всегда и всем недостает.

— А где вы встречаете Новый год? — вдруг спросил ректор.

Виталий на мгновение замялся. Этот вопрос пока оставался открытым. Приглашали друзья, девушки… Недостатка в знакомых Ковригин никогда не испытывал.

— Скорее всего, дома. С мамой, — солгал он. Виталий давно уже не встречал праздников с матерью. Она привыкла проводить их в одиночестве и вполне смирилась с вдовьей долей, не подозревая, что сила дьявола — в ангельском терпении.

— А если я приглашу вас к себе? — хитро прищурился Воздвиженский. — Встретить с нами Новый год? Нас всего трое: Кристина, моя жена Мария Михайловна и я. Четвертым будете?

— С удовольствием! — откликнулся Виталий. Он и не рассчитывал на такой блестящий вариант. — Только вы ничего не говорите Кристине… Пусть это будет для нее сюрприз!

— Договорились! — улыбнулся профессор.

Вечером Виталий впервые в жизни обратился к матери с неожиданной просьбой. Он сначала не знал, как лучше подойти к решению такого щекотливого дела. Но поскольку доказывать аксиому — Новый год приходит первого января — никому еще не приходилось, Виталию стоило вновь поспешить.

— Мама… — неуверенно начал он, — я никогда не просил тебя — об этом… Но сейчас мне очень нужно… Я хочу подарить одной девушке на Новый год необычное украшение ручной работы. Чтобы поразить и восхитить ее. У тебя большая коллекция отца… Я даже никогда ее не видел целиком. Пожалуйста, выбери что-нибудь на свой вкус!.. Или давай выберем вместе… Мне это позарез важно…

Мать вздохнула, улыбнулась и удивленно оглядела такого робкого, неловкого и совершенно не похожего на самого себя сына.

— А как ее зовут?

— Кристина… — пробормотал Виталий.

— Имя какое редкое… Она темная или блондинка?

— Темная… С карими глазами… Почти черными…

Мать вновь вздохнула и принесла из своей комнаты большую резную шкатулку — Виталий никогда ее не видел. Поставила на стол перед сыном и открыла. Виталий ахнул и поначалу даже отпрянул от ударившего в глаза блеска, переливов камней и изобилия украшений. Коллекция отца действительно оказалась огромной.

Мать внимательно наблюдала за ним. Сын не решался ни к чему притронуться и вытащить что-нибудь из шкатулки. И тогда мать молча опрокинула ее и вывалила содержимое на скатерть… Виталий ахнул вновь, не в силах сосредоточиться на чем-то одном. Он запустил в эту сверкающую, переливающуюся груду жадную лапу, не зная, что лучше ухватить…

По белой скатерти раскатились причудливые серьги — продолговатые, длиннющие и маленькие, почти крошечные, с камнями и из одного серебра… И в каждой паре было столько безграничной фантазии, столько неуемной, бьющей через край выдумки, что вряд ли такое когда-нибудь и кто-нибудь сумел бы повторить.

А проколоты ли у Кристины уши? — задумался Виталий. Нет, никак не вспомнить… Лучше не рисковать. Потом он посмотрит на нее повнимательнее…

Выделялись браслеты — тонкие и широкие, с загадочными изменчивыми узорами и переходами линий, создающими неожиданно странные и прекрасные сочетания… Рассыпались кулоны с разноцветными камнями, цепочки и колье…

Но больше всего Виталия привлекали перстни. Он на них и нацелился. И выхватил из этого многообразия один с черным длинным камнем, почти на весь палец, в уникальном обрамлении тончайшего, полуопределенного, едва заметного и одновременно приковывающего к себе узора. Тонкие линии сбегались и разбегались, слегка прикасаясь друг к другу. Они жили сами по себе, не мешая соседкам, и в то же время оказывались прочно связанными с ними. Работа настоящего мастера, художника… Его отца…

— А какой размер кольца нужен Кристине? — спросила мать.

Виталий чуточку растерялся. Он этого, конечно, выяснить не успел.

— Не беда, легко прикинуть на глаз, — успокоила мать. — У нее наверняка тоненькие пальчики.

Виталий кивнул. Да, очень тоненькие…

— Значит, этот подойдет. — Мать кивнула на перстень, лежащий в ладони Виталия. — Он на узкую руку. В крайнем случае будет носить не на безымянном, а на среднем или указательном пальце. Да и потом, ты всегда можешь поменять на другой, точнее подходящий по размеру. Когда узнаешь его.

— Нет, я хочу подарить ей именно этот, — заявил Виталий. — Он какой-то уж совсем удивительный… И очень ей подойдет.

— У твоего отца все работы были удивительными, — вздохнула мать.

И Виталий с ней согласился.

8

В воскресенье вечером, распростившись с однополчанами и добравшись до станции на попутке, Егор медленно двинулся по той дорожке, что показала ему вчера случайная попутчица. По дороге он пытался осмыслить свои действия и настроения.