Мэри Стюарт - Розовый коттедж

— Это ничего не значит. Даже если стену ломали какое-то время тому назад, штукатурка может все еще сыпаться. Но не волнуйся из-за этого, скоро мы все узнаем. Ты, конечно, не искала ключ?

— Нет. У меня не было времени для тщательных поисков, хотя я посмотрела там, где он скорее всего мог бы оказаться. Но ключ, должно быть, очень маленький — замочная скважина совсем крохотная — и может лежать где угодно, и я подумала, что надо попытаться хоть как-то открыть дверцу, просто чтобы перестать об этом думать. Даже взломать. Вряд ли бабушке снова понадобится тайник.

В этот момент мы спускались к мосту, и он вдруг остановился, наполовину приподняв велосипед над ступеньками:

— Так мать сказала правду? Вы насовсем уезжаете из Тодхолла?

— Да. Бабушка, кажется, хочет остаться в Стратбеге, у меня в Лондоне работа, которая мне по душе, хотя если бы понадобилось, я бы с удовольствием бросила ее и уехала на север заботиться о бабушке. Во всяком случае, наш коттедж либо продадут, либо переделают, либо еще что, не так ли?

— Кажется, никто точно не знает, что с ним будет, — он наконец втащил велосипед по ступенькам и покатил его по мосту:

— Не думаю, что взлом «сейфа» твоей бабушки что-то меняет. Или, если хочешь, я поговорю с отцом: думается, что либо он, либо даже мой дед могли приложить руку к этому тайнику, так что почему бы не быть другому ключу? Но если ты торопишься, — бодро добавил он, прислоняя свой велосипед к воротам коттеджа, — мы можем вскрыть его прямо сейчас. Дай только взглянуть на него.

— Во сколько тебе надо быть на станции?

— Без разницы. Посылка будет лежать в конторе, а там кто-нибудь да остается до последнего поезда.

Он вошел за мной в коттедж и уронил на стол свою сумку, глядя, как я снимаю «Незримого Гостя».

— М-да… — Он задумчиво посмотрел на открывшуюся стену и металлическую поверхность в рамке обоев и разбитой штукатурки:

— И мать сказала, что здесь на полу лежала штукатурка?

— Да. Дэйви, может быть, тайник открыл кто-то из местных? Я хочу сказать, что если его открыли, то ключом, а…

Я запнулась. Он стремительно обернулся ко мне, живо напомнив юного Дэйви на школьной спортплощадке, изготовившегося к драке.

— Послушай-ка, Кэйти Велланд! Говорю тебе: если тайник устроили еще при твоем деде, то работу мог делать мой дед, и если это должно было остаться секретом, можешь биться об заклад, что дед никому ничего не говорил. Мой отец мог узнать, потому что у нас остались в мастерской записи о работах, но он никогда этого не говорил ни мне, ни матери. И если у него сохранился второй ключ…

— Дэйви! Мне это и в голову не приходило! Честное слово! С какой стати мне воображать, что твоя семья будет тут вынюхивать? Ведь и в самом деле возможно, что бабушка сама это сделала давным-давно и забыла сказать мне, что обои уже оторваны.

— Не похоже, — заметил он, несколько смягчившись. — Обои срезали не так давно. Посмотри на штукатурку.

И он провел пальцем по краю разрыва: облако сухой штукатурки повисло в воздухе.

— Да, пожалуй. Послушай, Дэйви, если ты думаешь, что у отца есть ключ, не проще ли подождать и спросить его?

— Думаешь, проще? — он неожиданно широко улыбнулся: мы снова были друзьями. — Ты же не дотерпишь до завтра. Лучше выяснить прямо сейчас. Давай перейдем к делу и взломаем его.

— Ну хорошо, давай.

Он приступил к «сейфу» со стамеской, но через некоторое время отступился и покачал головой:

— Дверца слишком тесно прилегает к дверной раме, и я не могу вставить лезвие, чтобы ее отжать. Действительно придется взламывать. Ты как?

— Давай.

Это оказалось нетрудным. Он приложил лезвие стамески к краю дверцы возле замочной скважины и пару раз резко стукнул молотком. Что-то треснуло, и дверца распахнулась. Дэйви что-то неразборчиво произнес и отошел.

— Что там?

— Смотри, — сказал он.

Я посмотрела. Хотя я и ожидала этого, результат потряс меня: «сейф» был пуст.

Дэйви высказал то, что я после его давешнего взрыва не осмелилась выговорить:

— Значит, его таки открыли ключом.

— Возможно, бабушка… Но нет — штукатурка. Что ж, — напряженно сказала я, — все было именно так, верно? Здесь кто-то был, вероятно, бродяги, шарили в пустых домах, наткнулись на ключ, где бы он ни был, и открыли тайник.

— Для этого надо было знать, что он за рамкой.

— Они могли найти его случайно, обыскивая дом.

— Под обоями?

— Ох… Значит, нет. Но это же ужасно! Что я скажу бабушке? Что нам делать?

— Ничего пока не говори бабушке. А я поразмыслю, — медленно произнес Дэйви, — что мы расскажем моему отцу.

Я заметила, что он без разговоров принял мое «мы»:

— Смотри: сначала я расспрошу, знал ли он про тайник и есть ли еще ключ, а у матери узнаю, была ли штукатурка на полу сухой.

Он прикрыл дверь, насколько возможно, и повесил на место «Незримого Гостя»:

— И не думай о бродягах. В прошлом месяце я проезжал здесь на велосипеде два вечера из пяти — у меня работа на ферме Сордс — здесь никого не было. И мама бы заметила, что кто-то побывал в доме. Так что тебе не стоит бояться, но если ты…

— Я не боюсь. Правда. Просто беспокоюсь и пытаюсь придумать хоть какое-то объяснение. Если бы это были воры, они взяли бы ценности, но оставили бы, конечно, бумаги или просто швырнули бы их в камин или куда-нибудь еще. Подожди минутку, — я опустилась на колени, разрушив аккуратно уложенную миссис Паскоу растопку. — Нет, только газета. И они были так аккуратны, да? Убрали за собой почти всю штукатурку и обрывки обоев. — Я поднялась: — Похоже, мы больше ничего больше сделать не можем, так? Но спасибо за все, Дэйви, и не волнуйся за меня. Со мной все будет в порядке.

— Если ты уверена… Тогда спокойной ночи.

После его ухода я ненадолго присела поразмышлять, потом вернула растопке прежний вид и поднесла к ней спичку. Яркое пламя оживило комнату и даже как будто составило мне компанию. Дома. В последний раз я очень давно сидела у этого камина, но казалось, что это было лишь вчера. Я поужинала, потом взяла книжку, купленную в дорогу, и читала ее час или два, вспомнив про пустой «сейф» не более пятидесяти раз и наконец, когда бабушкины часы пробили одиннадцать, легла спать.

Глава 8

Утром я поднялась очень рано, но едва я закончила пить кофе, как услышала топот копыт, приближавшийся от дороги по тропинке.

Я вышла из дому поздороваться с фермером, жилистым человеком средних лет, с лицом, словно вырезанным из коричневого тикового дерева. Он спрыгнул с тележки и поднялся по дорожке, неся в руке проволочную корзинку с молочными бутылками.