Барбара Вуд - Благословенный Камень

— Ты — кролик?

— Адриана! — крикнула Катарина.

Но принц только рассмеялся. И, опустившись на одно колено, спросил:

— А я похож на кролика?

Адриана задумалась.

— Ну, вообще-то, у тебя нет ушей.

Он широко улыбнулся.

— Это потому, что иногда я их снимаю.

Девочка просияла.

— Правда? А где ты их хранишь?

Ло-Тан поднялся на ноги и спросил Катарину голосом мягким, как облака:

— Не окажет ли молодая госпожа честь рассказать мне какую-нибудь историю?

И Катарина ответила, вспыхнув:

— Почту за честь, господин, — и Летняя Роза улыбнулась со слезами облегчения и радости на глазах.

Катарина с Адрианой стали бывать днем в зачарованном внутреннем саду с бассейнами и водопадами, в котором летали птицы и паслись ручные олени. Ло-Тан никогда не выходил за эти стены, потому что придворный врач считал, что солнечный свет может повредить ему или даже убить. Катарину это не беспокоило, потому что рядом с ним ей было хорошо и спокойно, и Адриана, которую он прозвал Счастливой Букашкой, любила играть в его чудесной стране.

Свирепый Дракон застенчиво признался Катарине, что ее имя кажется ему неподходящим и труднопроизносимым, поэтому он придумал для нее новое: Вей-Минг, что означает «Золотой Лотос». Однажды днем Летняя Роза пришла к Катарине в Сад Мирных Размышлений и, назвав ее «Золотым Лотосом», сказала:

— Ты собираешься покинуть нас.

Катарина увидела печаль на круглом лице женщины и вдруг поняла, что успела привязаться к Летней Розе и что будет по ней скучать.

— Да. У меня достаточно денег, чтобы оплатить место в караване, идущем в Иерусалим.

— И ты возьмешь с собой свою дочь?

Катарина ответила не сразу, потому что еще не решила. Адриане исполнилось пять лет, она была счастливым здоровым ребенком, у нее появилось много друзей, а самым любимым был Свирепый Дракон. И все во дворце ее любили. Но Катарина всегда говорила ей, что они здесь только на время и однажды им придется уйти.

— Выслушай меня, — мягко сказала Летняя Роза, понимая, что молодую женщину мучает неразрешимый вопрос, потому что какая мать согласится оставить своего ребенка и отправиться в длительное путешествие, которое неизвестно чем закончится? — Этот твой Иерусалим, как я поняла, находится очень далеко. Пока ты будешь туда добираться, всякое может произойти. Тебя уже похищали и продавали дважды, это же может случиться опять. И если ты оставишь Счастливую Букашку здесь, она осиротеет. Если же ты возьмешь ее с собой, ее могут убить, продать в рабство или же она заболеет, покинув наш целительный край.

Катарина кивнула. Летняя Роза сказала то, о чем она думала сама.

И тут Летняя Роза сказала такое, от чего Катарина потеряла дар речи:

— Выходи замуж за моего сына, и мы разыщем твоего отца.

Молодая женщина молчала, и Летняя Роза продолжила:

— Нашей династии нужны здоровые наследники. Ни один из детей моего брата не выжил, а Ло-Тан — мой единственный сын. Пятнадцать лет назад, когда Ло-Тану было двенадцать, мы объявили о том, что нужно найти женщину, такую же, как он. Мы думали, что поступаем правильно. А теперь мы думаем, что такой женщины нет.

Катарина пришла в себя:

— Но… я не люблю его.

Летняя Роза с недоумением посмотрела на нее:

— Какое отношение любовь имеет к браку? Я тоже не любила отца Ло-Тана.

— Кроме того, я замужем, — тихо сказала Катарина.

Летняя Роза взяла ее за руку.

— Дорогое дитя, мужчина, которому ты отдала свое сердце, уже умер. Ты должна прожить свою жизнь. Я уверена, что он бы не возражал. Скажи, ты ведь привязана к моему сыну?

— О да, — ответила Катарина, и это была правда. Она действительно глубоко привязалась к кроткому Ло-Тану. Добрее и скромнее мужчины не было на свете, кроме того, он так любит Адриану.

— Если ты выйдешь за него замуж, — продолжала Летняя Роза, — то сможешь остаться в Жанду. О твоем желании найти отца узнают во всех концах земли — так же, как двенадцать лет тому назад, когда мы искали женщину-альбиноса. Тебя привезли из Персии, разве не так? Мы сможем добраться и до Иерусалима. Здесь останавливаются все караваны, и все погонщики знают, как они могут обогатиться, если найдут то, что мы ищем. Таким образом, Вей-Минг, тебе не придется разлучаться с дочерью и преодолевать опасности и ты отыщешь своего отца.

Катарина ответила:

— Я должна подумать. — И в эту ночь она молилась святой Амелии о том, чтобы та вразумила ее, как ей поступить, держа перед собой иконку, у которой где-то на другом конце света существовала вторая половинка — еще один образ святой Амелии со священным синим камнем, которым, может быть, завладел дворянин из Европы с сияющей, подобно солнцу, бородой, уставший ждать, когда же его дочь отыщет его. Она также обращалась к Адриано, которого будет любить до конца своих дней, и, наконец, помолилась о своей спящей дочери, Счастливой Букашке, чтобы здоровье, радость и покой никогда не оставляли ее.

Когда наутро первые лучи солнца проникли сквозь шелковые занавески их покоев и Катарина услышала шепот придворных, журчание воды в фонтане и радостное пение птиц, Катарина удивилась — как она вообще могла сомневаться. Потому что то, о чем сказала ей Летняя Роза, было действительно мудро. К тому же Катарина действительно привязалась к Ло-Тану.

Поэтому она ответила «да», и чудесным летним днем все обитатели Жанду собрались на величественную церемонию — Катарина Бауэр-фон Грюневальд из Бадендорфа, что в Германии, у которой была дочь от рыцаря Братства Марии дона Адриано из Арагона, в Испании, вышла замуж за племянника-альбиноса Небесного Правителя и сына Летней Розы, принца Ло-Тана, став принцессой Жанду Вей-Минг.

Как и было обещано, Небесный Правитель разослал людей на поиски голубого камня и отца Катарины: послы и скороходы разносили указ правителя Жанду о большом вознаграждении, которое получит каждый, кто что-нибудь знает о синем камне и о человеке с золотой бородой по имени фон Грюневальд.

Слухи разлетелись подобно ветру. И уже скоро появились первые результаты: к подножию плато люди начали приносить всевозможные синие камни, от больших — размером с дыню — до мелких, как горох; переливчато-синие и небесно-голубые, зеленоватые и почти черные. Каждый день стража выезжала, чтобы забрать камни и принести их Катарине, и каждый день они выплачивали вознаграждение.

А потом Небесный Правитель приказал придворным художникам сделать копии с иконы святой Амелии на прочной бумаге, и они выполнили их очень похоже, если не считать того, что им не удалось передать живой синий цвет камня, а у святой были азиатские черты. Эти произведения искусства вывезли из Жанду в виде свитков, на которых на латыни, арабском, немецком и на языке кошу было обещано вознаграждение.