Юна-Мари Паркер - Влечения

— Молодая женщина. Девушка. Моложе тебя. Но вы не виделись.

— Ах, папа, как это все дико и ужасно! Кошмар! — У Дженни задрожал голосок.

Отцовская квартира находится так высоко. У бедняжки не было ни единого шанса выжить. Но… как же она могла поскользнуться? Дженни прекрасно помнила, что у папы дома довольно высокие подоконники. Тут трудно выпасть. Даже если перегнуться…

— Представляю, каково ее родителям!

— У нее не осталось родни. Отец и мать умерли, — отозвался Эдвард. — Так или иначе, теперь все в руках полиции.

— Пап, может, мне прилететь к тебе и побыть с тобой? У тебя сейчас нелегко на сердце, а мне возвращаться в школу еще только через две недели.

— Да нет, не нужно, дорогая.

— Но я хочу, пап! Я сумею взбодрить тебя, правда! А то застряла тут… — Она хотела добавить: «С мамой», однако сдержалась. — Делать нечего, тоска. И потом мне очень хочется повидаться.

Дженни любила ездить в Нью-Йорк. Отец всюду брал ее с собой и обращался с ней не как со своим ребенком, а как со старой милой подругой. Рядом с ним она словно чувствовала себя старше своих двадцати трех лет. Порой она даже исполняла роль хозяйки на тех званых вечерах, которые он устраивал на своей квартире.

— Ну что ж… — Он явно колебался с положительным ответом, но потом сказал: — Хорошо. В самом деле, почему бы и нет? Я тоже по тебе соскучился. Когда ты сможешь прилететь?

— Завтра! Я вылечу первым же самолетом!

Увлекательная поездка… Это было как раз то, в чем Дженни сейчас особенно нуждалась. А то здесь после Рождества все становилось сразу таким скучным, унылым.

…Дженни порывисто вбежала в столовую и сразу же натолкнулась на неодобрительный взгляд матери.

— Твой суп уже остыл, моя дорогая.

Дженни опустилась на свое место за длинным столом красного дерева. Мать и брат сидели напротив друг друга, и между ними был целый лес серебряных подсвечников. Дженни откинула со лба белокурые волосы и радостно улыбнулась.

— Папа пригласил меня к себе в Штаты — погостить, и завтра я улетаю! — сообщила она весело, решив не портить родным настроение упоминанием о случившемся в Нью-Йорке несчастье.

— А как же Охотничий бал? — буркнул Саймон.

— Да и вечер, который я устраиваю в эти выходные? — поддакнула Анжела. — У нас будут Ланкастеры и Фредди, между прочим! Ты же знала об этом, Дженни. Как ты можешь ни с того ни с сего вдруг срываться в Нью-Йорк?

Девушка попыталась скрыть улыбку, разгадав прозрачный намек матери. Граф и графиня Ланкастеры были старыми друзьями Венлейков. Лорд Ланкастер учился вместе с сэром Эдвардом в Итоне. А их сын и наследник Фредерик Уорхэм, веселый, но довольно пустой молодой человек, рассматривался Анжелой как весьма удачная партия для дочери.

Дженни пожала плечами:

— Ну что ж, извинитесь за меня.

— Я лично не собираюсь извиняться! — промолвила Анжела, холодно взглянув на дочь. Даже жемчужная нитка на ее груди, казалось, гневно сверкнула при свете свечей.

«Вылитая императрица! Только короны не хватает», — хмуро подумала Дженни.

— Мне очень жаль, но я еду в Нью-Йорк, — проявив несвойственную ей твердость, сказала она. — Я не приглашала Ланкастеров, не приглашала Фредди, так что не чувствую за собой никакой вины. А что до Охотничьего бала, то Саймон, конечно, найдет какую-нибудь другую девушку. В округе полно молодых женщин, которые почтут за честь составить компанию Фредди.

— Но что он о тебе подумает? — возмущенно воскликнул Саймон. — Он ждет, что это будешь ты, а не какая-то другая девушка, которую он никогда и в глаза-то не видел!

— Саймон прав, — терпеливо проговорила Анжела. — Это будет выглядеть не совсем красиво, моя милая. Фредди может подумать, что тебе все равно.

— И потом кого это, интересно, я возьму вместо тебя? — спросил Саймон.

— О, найдешь кого-нибудь, я в этом нисколько не сомневаюсь! — Дженни злорадно усмехнулась. — Как насчет Шарлотты Коуэн?

Анжела вся порозовела от возмущения. Шарлотта Коуэн была очень красива и жила по соседству. Увидев ее однажды, Фредди проникся к ней симпатией, а Анжела после того случая поклялась больше никогда не приглашать эту «нахальную девицу».

— Не говори глупости, Дженни! — резко сказала она. — Нельзя быть такой эгоисткой! Я считаю, что тебе нужно перезвонить Эдварду и отказаться от поездки.

— Какого черта твой отец вдруг решил пригласить тебя сейчас? Ведь ты обычно навещаешь его в летнее время! — воскликнул Саймон. Он никогда не называл Эдварда «наш отец».

— Какая тебе разница? Он, может, и тебя пригласил бы, если бы ты был с ним полюбезнее.

— Да я лучше умру! — рявкнул Саймон, покраснев от ярости. — Я не желаю иметь ничего общего с этим старым мерзавцем!

— Ты прав, дорогой братик, как всегда, — холодно заметила Дженни. — Отец умен, обаятелен, обладает деловой хваткой… Да, Саймон, между вами действительно нет ничего общего.

Саймон презрительно фыркнул:

— Лучше жить честно и заниматься своей фермой, чем просиживать штаны в офисе! Сколачивать себе огромное состояние, практически не прикладывая к этому реального труда, — аморально!

— Мне кажется, ты кое-что запамятовал. А именно то, что благодаря этому «аморальному» состоянию ты получил хорошее образование, имеешь неплохую конюшню и вообще все, что ни пожелаешь. Если это аморальные деньги, что ж ты их тратишь, а? Где же твоя хваленая совесть?

— Перестань, Дженни! — строго одернула ее мать. — Еще не хватало, чтобы вы тут поссорились во время ужина.

— Однако ведь я права, мама! — горячо возразила Дженни. — Отец заплатил за мое образование, за мою одежду, за лондонскую квартиру! Он щедр с нами обоими, но почему-то я одна это ценю!

Анжела взглянула на сына.

— Саймон, ты и впрямь немного погорячился, — сказала она с легким укором, но и одновременно с пониманием. — Да, когда-то он сделал мне очень больно, но из этого еще не следует, что ты должен так к нему относиться.

— Вот именно! — поддакнула Дженни. — Мы его дети!

— После того, как он обошелся с матерью, якшаясь тут черт знает с кем, он и не заслуживает к себе иного отношения! — выкрикнул Саймон. — По мне, так пусть он хоть в аду сгорит!

— Ну, хватит, Саймон, в самом деле, — сказала Анжела, но при этом улыбнулась.

Дженни уставилась на брата горящими глазами:

— Я благодарю Бога за то, что папа не приглашает в Штаты тебя! Мне было бы стыдно перед красивыми уроженками Нью-Йорка, которые, общаясь с тобой, решили бы, что ты являешься типичным англичанином. И тогда американо-английские отношения были бы непоправимо испорчены!