Эдмон Бали - Игра вслепую

И в тот же момент перед ним возникло белое пятно. Он наткнулся на убежище Элин и она вскочила на ноги. Ничего хуже этого вообразить было невозможно: он вскинул ружье.

— Элин! — заорал я. — Ложись!

И тут же грохнул выстрел. Он был один, но в Подкове необыкновенная акустика: могло показаться, что стреляет целая рота пехотинцев, причем сразу со всех сторон. Эхо канонады покатилось между скалами, постепенно замирая, и сам стрелок тоже замер, ошеломленный произведенным эффектом. Тут я метнул нож.

Раздался короткий булькающий звук, стрелок покачнулся, потом медленно опустился на колени, потом, извиваясь, упал на землю. Я бросился вперед, но не к нему, а к тому месту, где находилась Элин. Она сидела на земле, прижав руку к плечу.

— Ты в порядке?

— Он стрелял в меня, — прошептала она и показала окровавленные пальцы.

Я быстро осмотрел её плечо. Пуля прошла по касательной, сорвав лоскут кожи. Рана была болезненной, но не опасной для жизни.

— Давай наложим повязку, — предложил я.

— Он стрелял в меня, — повторила Элин и в голосе её было огромное изумление.

— Думаю, больше он ни в кого не выстрелит, — заметил я, направив свет фонарика в сторону упавшего.

Мой неизвестный противник лежал неподвижно, повернув голову вбок. Из его груди торчала рукоятка ножа.

— Он мертв? — прошептала Элин.

— Не знаю. Посвети мне.

Я взял руку лежавшего и нащупал чуть заметный пульс.

— Он ещё жив. Возможно, вообще не умрет…

Тут я осекся, потому что разглядел лицо раненого. Это был Грэхем! Напрасно я назвал его дилетантом: к нашему лагерю он подобрался более чем профессионально.

— В джипе есть аптечка, — вспомнила Элин.

— Отлично. Пошли.

Я поднял Грэхема на руки и пошел вслед за Элин к нашей машине. Пока Элин доставала аптечку, я поудобнее уложил Грэхема на сложенный спальный мешок, а потом повернулся к Элин.

— Он подождет. Сейчас мы займемся твоей раной.

Как я и предполагал вначале, рана была не слишком серьезной. Я промыл Элин плечо, присыпал антисептиком и перевязал.

— Примерно неделю будет больно двигать рукой. Потом все пройдет.

Казалось, Элин меня не слышит: она заворожено уставилась на блестящую рукоятку ножа в груди Грэхема.

— Ты всегда носишь с собой этот нож? — спросила она наконец.

— Всегда. И мне нужно вытащить его.

Это было не слишком просто. Я попал точно в середину груди, лезвие ушло до рукоятки, и один Бог знает, какие органы повредило. Я резким движением вырвал нож, ожидая, что сейчас хлынет поток артериальной крови и все будет кончено. Но вместо этого побежала лишь тоненькая струйка. Элин прижала к ране салфетку и закрепила её пластырем, а я снова пощупал пульс. Он был ещё слабее, чем в самом начале.

— Кто это? — спросила Элин. — Ты его знаешь?

— Да, — просто ответил я. — Он сказал, что его зовут Грэхем. Это сотрудник Отдела, он работает со Слейдом.

Интересно, он приехал сюда один или с кем-то еще? Мы-то в любом случае были только подсадными утками. Я встал и пошел к деревьям искать ружье. Нашел довольно быстро. Это было идеальное оружие для убийцы карабин Ремингтон с пулями шестого калибра. Короткий приклад, возможность сделать пять выстрелов за пять секунд. Я передернул затвор и вытащил пулю обычную охотничью пуля с мягким концом. Элин повезло: пули могли быть разрывными…

— Он приходит в себя, — сообщила мне Элин, когда я вернулся к джипу. Грэхем действительно открыл глаза, увидел меня с карабином и попытался приподняться, но тут же откинулся назад.

— Ничего не получится, — спокойно заметил я. — С дыркой в животе трудно двигаться.

Грэхем облизал пересохшие губы:

— Слейд сказал… что ты… что ты не опасен…

У него не было сил даже говорить.

— Как видишь, он ошибся, — заметил я. — Если бы ты пришел сюда безоружным, то не лежал бы сейчас раненым. Зачем все это вообще затевалось?

— Посылка… Слейду нужна посылка…

— Да? Но ведь она у тех парней, русских. То есть я полагаю, что они русские.

— Они её не получили, — прошелестел Грэхем. — Слейд… он послал меня за ней сюда. Сказал, что ты ведешь двойную игру…. Что ты темнишь…

— Это становится интересным, — медленно произнес я.

Я сел рядом с Грэхемом, пристроив карабин на коленях так, чтобы им можно было мгновенно воспользоваться.

— Грэхем, кто сообщил Слейду, что у русских нет посылки? Я-то точно ничего ему не говорил. Неужели они наябедничали, что их надули?

По лицу Грэхема скользнула тень недоумения:

— Не знаю… Он приказал… забрать её у тебя.

— И дал тебе вот это, — приподнял я карабин. — Полагаю, меня надо было ликвидировать? А что нужно было сделать с моей девушкой?

— Не знаю… Я не знал… не знал, что она здесь.

— Возможно. Но Слейд-то знал. Иначе зачем было следить за джипом?

Веки Грэхема дрогнули:

— Ты же знаешь… свидетелей быть не должно…

Изо рта у него потекла струйка крови.

— Ах ты подонок! — взорвался я. — Если бы тебя не использовали втемную, я бы тебя просто убил! Значит, Слейд сказал тебе, что я предатель, ты ему поверил, взял карабин и отправился выполнять приказ. Ты что-нибудь слышал о парне по имени Беркби?

Грэхем приоткрыл глаза и отрицательно покачал головой.

— Ладно, это было давно. Значит. Слейд решил проделать старый трюк. Но теперь это уже не имеет значения. Ты приехал один?

Грэхем плотно сжал губы.

— Не геройствуй, — посоветовал я. — Я ведь очень легко могу заставить тебя говорить. Например, наступлю тебе на живот. Хочешь?

Я услышал, как Элин сдавленно ахнула у меня за спиной.

— Ты умрешь, если мы не доставим тебя в больницу. Но мы не сможем этого сделать, если у выезда из Подковы нас ожидает засада. Я не собираюсь рисковать жизнь. Элин потому, что кто-то решил поиграть в молчанку.

Грэхем бросил взгляд в сторону Элин и чуть заметно кивнул:

— Слейд… Он здесь… Около мили…

— На выезде из Подковы?

— Да…

Грэхем снова закрыл глаза. Я взял его за запястье и понял, что пульс стал ещё слабее, потом поднялся на ноги и проверил, заряжен ли карабин.

— Начинай все грузить в машину, — велел я Элин. — Оставь место для него, мы положим его на спальные мешки.

— Что ты собираешься делать?

— Попытаюсь подойти к Слейду поближе и поговорить с ним, — ответил я. — Сообщить, что его мальчик тяжело ранен. А может быть, просто пущу в ход эту игрушку.

Элин побелела.

— Ты хочешь его убить?

— Господи, да не знаю я! Я знаю только, что он не возражал бы против моего убийства, да и твоего заодно. Он перекрыл мне выезд из Подковы, а это — единственное средство, которое у меня есть, чтобы очистить дорогу.