Александра Романова - Зачет по убийству

Ознакомительный фрагмент

Сами понимаете, я тут же достала кошелек.

На следующий день мы с Настей снова отправились в фитнес-центр. Я полагала, что вряд ли встречу там Анну Сергеевну. Даже если она будет заниматься одновременно со мной, на сей раз Денис не даст ей повода покинуть вип-зону. Но я ошиблась. Едва мы появились в тренажерном зале, я увидела свою несостоявшуюся работодательницу, машущую мне рукой. Я автоматически подошла, и она завлекла меня в какую-то дверь, моментально захлопнув ее за нашими спинами.

— Екатерина Игоревна, — быстро произнесла Анна Сергеевна, — я вчера была неправа. Я выяснила — ваша подруга купила абонемент в фитнес-центр еще до того, как мы с вами познакомились. Ей только на днях сообщили про гостевую визу, и она сразу вас пригласила. Вы действительно за мной не следили.

Меня немного насмешило, что собеседница считает своим долгом подробно разъяснить, почему мне поверила. Очевидно, просто взять и поверить свыше ее сил. В любом случае, мне симпатичен человек, способный признать свою ошибку, так что я не мешкая ответила:

— Хорошо. Ничего страшного.

— Простите меня за вчерашнее, — дрогнувшим голосом продолжила собеседница. — У меня нервы на пределе, потому и раскричалась. И потом, у нас не обращают на такие вещи внимания, а мат — просто производственная необходимость. Как еще показать подчиненным, что пора, наконец, браться за дело? — Она неловко улыбнулась. — Только увидев вчера выражение вашего лица, я поняла, как сильно я изменилась за последние годы. Поверьте, и меня когда-то коробило любое грубое слово. Впрочем, уже давно никто не рискует мне их говорить…

Я смотрела во все глаза. Это была словно другая женщина, не та, с которой я общалась раньше. Причем она казалась совершенно искренней… вот уж, богатые тоже плачут. Однако в пользу Анны Сергеевны скажу, что она вряд ли позволила бы себе заплакать при посторонних. Что ни говори, а характер у нее был. Мне, наконец, стало понятно, зачем ей пресловутая книга. Достигнув высот, о которых мечтала, известная телеведущая обнаружила, что даром в этой жизни не дается ничего. Ей пришлось пожертвовать многим из того, что она ценила… да что там, скорее вообще сменить систему ценностей. Но в самой глубине души остался след романтической девочки, которая считала, что главное в жизни — быть тонко чувствующей, умной и доброй. В реальности это, увы, непрактично, так хотя бы в романе…

— Мне надо с вами посоветоваться, — прервала мои размышления Анна Сергеевна. — Нет, не сейчас. Сейчас наверняка кто-нибудь отслеживает длительность нашей встречи. Приходите вечером, часов в девять. Сможете?

— Ну, — замялась я, — у меня есть планы на вечер…

— Это вопрос жизни и смерти. Я не шучу — это правда вопрос жизни и смерти, моей, понимаете? — горячо пояснила телеведущая. — Я должна кому-нибудь довериться, а в моем окружении нет лузеров, все успешные, и за хороший куш меня наверняка продадут. Вся надежда на вас. Помогите мне!

Конечно, я не восприняла заявление о жизни и смерти всерьез, скорее как фигуру речи. Однако то, что собеседница прямо в лицо назвала меня неудачницей, причем явно во мне нуждаясь и не желая оскорбить, указывало, что она вне себя. Я не из тех, кто способен всерьез огорчаться по поводу тяжелой судьбины гламурных персонажей (так и хочется дать им радикальный совет — поживите пару месяцев на зарплату доцента, и ваши проблемы покажутся мелочью), но в данном конкретном случае мне стало собеседницу жаль.

— Ладно, — согласилась я, — приду, если надо.

— Только не через общий зал — сразу идите сюда, чтобы никто не видел. Вход с другой стороны, там надпись «Служебное помещение». Я оставлю дверь незапертой. А сейчас нужно запудрить им мозги. Извините, придется.

Не успела я глазом моргнуть, как Анна Сергеевна выволокла меня в тренажерный зал, громко вопя:

— Чтоб больше этого не было, блин! Иначе я тебя по стенке размажу! Поймешь, с кем имеешь дело! Кто ты и кто я! Я тебе не тетя Маня из овощного ларька, я — Алина Алова!

Потрясенная публика с упоением слушала, включая Настю, стоящую на весах. Наконец, Анна Сергеевна удалилась, а нам пришло время спешить на йогу.

О занятии скажу одно — питаться упавшими с дерева листьями йога не помогает. Наоборот, мне страшно захотелось мяса (это не означает, что я собиралась отказаться от взбитых сливок. Сперва требовалось мясо, а потом они). Но не могу не отметить другой поразительный факт. Мы с Настей добросовестно взвесились дважды — до процедуры и после. За ночь, оказывается, Настя сбавила триста грамм, а я их прибавила. После йоги я прибавила еще триста, Настя же — сразу полкило.

Я поняла любимую Бриджит Джонс, измеряющую вес ежедневно. Этот процесс завораживает непредсказуемостью результата — что-то вроде лотереи. Правда, Настя восприняла ситуацию несколько более мрачно и, бурча, повлекла меня к загадочному агрегату в углу.

— Лучше будем не взвешиваться, а измеряться, — непререкаемым тоном заявила она. — Это более надежно. Становись сюда.

— Сама сперва становись, — потребовала я, опасаясь, что странная штука является орудием пытки.

Настя, как ни странно, не возражала. Что касается ее данных, я деликатно промолчу, а мои настолько меня поразили, что скрывать их не стану. Девяносто девять— шестьдесят девять — девяносто девять — согласитесь, очень напоминает цену на праздничной распродаже. Никак не ожидала от своей фигуры подобной хитрости. Если округлить вниз (я-то, как математик, девяносто девять всегда округляю до ста, а, например, моя простодушная мама часто радуется: смотри-ка, было сто, а теперь всего девяносто с чем-то, ах, какая скидка!), так вот, если округлить вниз, получится идеал пятидесятых: девяносто-шестьдесят-девяносто. Есть чем гордиться!

После этой садомазохистской процедуры мы пошли в кафе, где набросились на мясо.

— Извини, — утолив первый голод, произнесла Настя, — я не думала, что Алина Алова такая вредина. Знала бы, я бы тебя сегодня в фитнес-центр не потащила. Специально она, что ли, выскочила, чтобы снова на тебя поорать?

— Это еще что, — махнула я рукой. — Вечером она собирается открыть мне страшную тайну. Наверное, что-нибудь из жизни олигархов. Сама понимаешь, как мне это необходимо… Других забот у меня нет!

Разумеется, Настя заинтересовалась, а я ей тут же все рассказала. Ведь на сей раз от меня не требовали молчать!

— И ты пойдешь? — уточнила Настя.

— А что делать? Я ж обещала.

— А вот я бы на твоем месте не пошла. Мне ее поведение очень подозрительно. Она наверняка хочет втравить тебя в какую-нибудь историю.