Оксана Семык - Чужая кровь

Ознакомительный фрагмент

– Не спится? – спросила я.

– Честно говоря, если бы нашел, где устроиться на ночлег, с удовольствием бы вздремнул, – ответил шофер, и в голосе его проскользнули насмешливые нотки.

И тут я поняла, что совсем забыла про него, когда обдумывала, где разместить на ночь каждого из гостей. Впрочем, немудрено: невелика птица. Но, с другой стороны, не спать же ему в холле на полу! Думаю, котельная ему подойдет. Она достаточно просторная, и там есть старый топчан.

Почувствовав легкие угрызения совести из-за своей забывчивости, я решила сама проводить шофера в котельную, которая располагалась на цокольном этаже, там же, где и комната для прислуги, в которой я поселила Фросю на время ее пребывания здесь, на даче.

– Идемте со мной, – устало сказала я и начала снова спускаться на первый этаж, так как в доме была лишь одна лестница на все три уровня, и чтобы попасть на цокольный этаж, надо было лишь дойти до самого ее конца.

– С вами – куда угодно, – дерзко отозвался водитель.

В этот момент я, уже миновав первый этаж, спускалась по последнему лестничному пролету. Услышав такие слова, я резко остановилась, развернулась на ступеньке на сто восемьдесят градусов и… неожиданно буквально столкнулась нос к носу с шедшим позади меня шофером. Точнее, мой нос чуть не уткнулся ему в грудь, так как он стоял на ступеньку выше меня, да и разница в росте у нас была не маленькая и не в мою пользу – в этом мужчине было никак не меньше метра девяносто.

– Вы всегда позволяете себе фамильярничать со своими работодателями? – попыталась я поставить его на место.

Но он, немного растягивая слова, каким-то лениво-кошачьим голосом произнес:

– Со своими работодателями я соблюдаю субординацию, но вы-то меня не нанимали, Елена Викторовна.

– Мне что, обязательно надо вам заплатить, чтобы вы проявляли ко мне уважение?

– А разве обычный комплимент в ваш адрес вы, красивая молодая женщина, расцениваете как неуважение? – парировал этот «как его там зовут».

– Держите, пожалуйста, свои комплименты при себе, – после таких слов желательно было высокомерно вскинуть голову, но я и так уже стояла, задрав подбородок, чтобы смотреть в лицо собеседнику, возвышающемуся надо мной, словно гора.

Решив, что много будет чести этому водиле продолжать с ним пикировку, я пренебрежительно фыркнула, развернулась на каблуках, чтобы продолжить спуск, и сделала шаг вперед. Но, так как при этом я по-прежнему продолжала смотреть в лицо нахалу, то, не рассчитав расстояние, поставила ногу на самый край ступени и потеряла равновесие.

Я наверняка скатилась бы по лестнице, если бы меня не ухватила за локоть сильная мужская рука. Все произошло так быстро, что я даже не успела взвизгнуть – просто как-то сразу оказалась чуть ли не в объятиях этого мужлана.

Лишь убедившись, что я снова твердо стою на ногах, шофер отпустил мою руку: его стальные пальцы медленно, словно нехотя, разжались. А я торопливо отпустила рукав его рубашки, в который несколько секунд назад судорожно вцепилась, пытаясь не упасть.

Я почувствовала, что покраснела до самых ушей от негодования: надо же было выставить себя такой неловкой идиоткой именно в тот момент, когда корчила из себя важную даму!

Вскинув взгляд на своего визави, я не увидела злорадства в его глазах. В них плескалось лишь какое-то загадочное выражение.

Не найдя слов для сложившейся ситуации, я молча повернулась и уже без приключений спустилась на цокольный этаж.

По сути, это был просто огромный подвал, в котором располагались подсобные помещения: котельная, прачечная, комната для различного инвентаря и инструментов, комната для прислуги и гараж, куда ставил свою машину Карен.

Дойдя до котельной, я открыла дверь, включила в пятнадцатиметровом помещении свет и указала на топчан:

– Располагайтесь пока здесь. Завтра, может, придумаем для вас что-то другое. Я сейчас скажу Фросе, чтобы она принесла постель, чистые полотенца. Можете пользоваться ванной и туалетом на первом этаже. Если что-то еще будет нужно, обращайтесь к Фросе.

Не дожидаясь ответа, я повернулась и пошла к двери. Я уже переступила через порог, когда меня догнал тихий оклик:

– Елена Викторовна!

Я обернулась.

Он улыбнулся:

– Антон… Меня зовут Антон Городецкий. Надеюсь, в следующий раз вы вспомните, как меня зовут.

Минут через двадцать, поднимаясь по лестнице в свою комнату, я невольно обратилась мыслями к недавнему случаю на лестнице, прокручивая в голове момент, когда из-за своей неловкости оказалась так близко к этому мужчине.

Если раньше я особо не обращала внимания на его внешность, то теперь как следует его рассмотрела: и темные волосы, чуть вьющиеся на висках и возле лба, и каре-зеленые глаза, и четко очерченные губы, и мужественный подбородок, и даже небольшой старый косой шрам над левым глазом, слегка изгибающий и прореживающий густую, красивой формы бровь. Я вспомнила сильную хватку, широкие плечи, высокий рост.

Да он очень даже неплох!

Кроме того, меня удивило, что от него исходил легкий запах хорошего мужского парфюма – кажется, одеколона «Консул». От других шоферов Деда так не пахло: от них несло бензином, моторным маслом и черт его знает, чем еще.

А еще этот Антон озадачил меня тем, что в его голосе совсем не было легкой угодливости, присущей людям его положения. К Деду он обращался словно на равных: уважительно, но не лебезил и не самоуничижался. И где только Дед откопал себе такого шофера? И как его терпит?

Когда я вошла в спальню, Карен уже спал. На полу рядом с кроватью я увидела россыпь бумаг: снова работал. Да что же там у него такое срочное? Даже в праздники не дает себе отдыха.

Я разделась, скользнула под одеяло и устало закрыла глаза.

Когда я уже сползала в сон, в моей голове пронеслись слова Антона: «…вы, красивая молодая женщина…». Я улыбнулась и заснула.

Глава 9

Проснулась я без всякого будильника в семь часов. Впереди чистым листом лежал очень важный день. Надо было начинать действовать.

Я растолкала спящего Карена:

– Вставай!

Он недовольно застонал, не открывая глаз:

– Ленка, дай поспать!

– Только не сегодня. Надо срочно сгонять в город.

– Который час?

– Семь.

– Ты с ума сошла? Зачем?

– За нотариусом.

Карен открыл один глаз:

– Точно рехнулась. Для чего тебе нотариус?

– Дед согласился подписать завещание в мою пользу.

Тут Карен открыл и второй глаз и сел в постели, приглаживая взъерошенные после сна волосы:

– Ты серьезно?

– Серьезней некуда. В таких случаях, сам понимаешь, надо ковать, пока горячо. До города пилить часа два. Пока туда, пока обратно сгоняешь – как раз успеем до обеда это дело провернуть.