Лиза Клейпас - Дорога на Рейншедоу

Цое улыбнулась:

– Люси. Хочешь быть дегустатором? Я как раз пробую новый рецепт шоколадных булочек с сыром рикотта.

Люси молча покачала головой. Каким-то образом уютное тепло кухни заставило её почувствовать себя даже хуже. Горло сдавил спазм от надрывной тоски, и Люси поднесла руку к горлу, пытаясь унять мучительную боль.

Джастина обеспокоенно уставилась на неё.

– Что случилось, Люси?

– Кое-что по-настоящему плохое, – с усилием выговорила Люси. – Кое-что ужасное.

– Вы с Кевином поссорились?

– Нет, – судорожно вырвалось у Люси. – Он бросил меня.

Она тут же опустилась на стул у стола. Цое протянула гостье стопку бумажных салфеток, чтобы промокнуть её влажные волосы и вытереть нос, пока Джастина наливала порцию виски. Когда Люси глотнула мягкого на вкус жидкого огня, Джастина налила новую порцию в другой стакан.

– Ради бога, Джастина, она ещё не закончила с первым, – попеняла ей Цое.

– Это не для Люси, это для меня.

Цое улыбнулась, покачала головой, принесла тарелку со сдобой, и присела на стул напротив Люси.

– Возьми один, – предложила она. – Едва ли найдётся такая проблема, в которой не сможет помочь тёплый маффин.

– Нет, спасибо, я не могу ничего есть.

– Это шоколадный, – сказала Цое, будто это придавало булочке целительные свойства.

Прерывисто вздохнув, Люси взяла маффин и разломала его, выпустив влажный жар, согревший её пальцы.

– Так что там за дела с Кевином? – спросила Джастина, впиваясь зубами в маффин.

– Он изменил мне, – глухо проговорила Люси. – Он только что признался мне в этом.

– Это ничтожество, – в изумлении выдохнула Цое. – Этот слизняк, этот… этот…

– Я думаю, «мудак» – как раз то слово, которое ты ищешь, – подсказала Джастина.

– Хотела бы я сказать, что удивлена, – добавила Цое, – но мне всегда казалось, что Кевин принадлежит как раз к тем парням, которые способны на измену.

– Почему ты так говоришь? – спросила Джастина.

– Во-первых, его глаза.

– Только потому, что он привлекателен… – начала Джастина, но Цое прервала её:

– Нет, я имела в виду не это. Я говорю, как он смотрит на женщин. Я частенько ловила его на том, что он пялится на мою грудь.

– Все смотрят на твою грудь, Цое. Люди просто не могут этого не делать.

Цое, нарочито не обращая внимания на свою кузину, продолжила:

– Кевин не создан для постоянных отношений. Он похож на одну из тех собак, что носятся за машинами. Автомобиль им на самом деле ни к чему. Им просто нравится сам процесс погони.

– Так с кем он тебе изменил? – спросила Джастина у Люси.

– С моей сестрой Элис.

Кузины вытаращились на неё одинаково широко раскрытыми глазами.

– Не могу поверить в это, – заявила Цое. – Ты уверена, что Кевин сказал правду?

– Зачем ему врать? – спросила Джастина.

Цое сочувственно посмотрела на Люси:

– Ты звонила Элис, чтобы спросить её об этом?

– А если она подтвердит, что это правда? – с несчастным видом ответила Люси.

– Тогда выскажи ей всё. Дай ей понять, что она суперпотаскушка, и заслуживает того, чтоб гореть в аду.

Люси подняла свой стакан с виски и осушила его.

– Ненавижу конфликты.

– Давай я ей позвоню, – предложила Джастина. – Я конфликты обожаю.

– Что ты собираешься делать сегодня вечером? – мягко спросила у Люси Цое. – Тебе нужно где-то остановиться?

– Не знаю. Полагаю, да. Кевин хочет, чтобы я съехала как можно скорее. Элис переезжает жить к нему.

Джастина чуть не задохнулась.

– Она приезжает из Сиэтла? В ваш дом? Господи, это отвратительно.

Люси откусила кусочек своего маффина, мягкий привкус сыра рикотта идеально смешивался с тёмной горечью шоколада.

– Мне придётся уехать с острова, – сказала она. – Я не смогу всё время встречаться с ними.

– На твоём месте, – заявила Джастина, – я бы не уехала. Я бы осталась и заставила их чувствовать себя чертовски виноватыми. И при всяком случае мозолила б им глаза.

– Здесь твои друзья, – добавила Цое. – Останься с нами. У тебя есть те, кто сможет поддержать и помочь всё это пережить.

– У меня?

– Конечно, у тебя. Как ты можешь даже спрашивать?

– Но ведь с большинством друзей на острове я познакомилась через Кевина. Даже с вами. А если все они примут теперь его сторону?

– Возможно, он и сохранит некоторых из них, – сказала Джастина. – Но у тебя есть мы, и наши отпадные советы, и место, где можно оставаться столько, сколько ты захочешь.

– У вас есть свободная комната?

– Только одна, – сказала Цое. – Эта комната всегда свободна. – Она бросила на Джастину мрачный взгляд.

– И что это за комната? – спросила Люси.

Джастина ответила как-то вяло:

– Комната Эдварда Мунка[9].

– Художника, который нарисовал «Крик»? – уточнила Люси.

– Он писал и другие картины, не только «Крик», – сказала Джастина. – Я имею в виду, что да, я повесила в той комнате именно её, потому что это самая знаменитая его работа, но там есть еще несколько очень миленьких, наподобие «Четыре девушки на мосту».

– Неважно, – возразила Цое. – Всё, что замечает каждый в этой комнате, – это «Крик». Я объясняла тебе, что люди не хотят засыпать, когда у них перед глазами это.

– Я хочу, – сказала Люси. – Это идеальный вариант для женщины, которую только что бросили.

Джастина одобрительно взглянула на подругу.

– Ты можешь оставаться в ней столько, сколько захочешь.

– А после того, как она уедет, – заявила Цое, – мы повесим там работы другого художника.

Джастина нахмурилась:

– И кого ты имеешь в виду?

– Пикассо, – решительно заявила Цое.

– У тебя проблемы с Мунком, но не с художником, рисовавшим женщин с тремя глазами и квадратной грудью?

– Все, кто справляется о свободных комнатах в нашем пансионе, спрашивают, могут ли они остановиться в комнате Пикассо. Я устала им объяснять, что у нас такой нет.

Джастина тяжело вздохнула и вновь обратила внимание на Люси:

– После того, как ты закончишь со своим маффином, я отвезу тебя домой, чтобы собрать вещи.

– Мы можем столкнуться с Кевином, – уныло произнесла Люси.

– Она надеется, что вы столкнётесь с Кевином, – уверила её Цое.

Джастина мрачно улыбнулась:

– И предпочтительно на моей машине.

* * *

Через пару дней после переезда в «Приют художника», Люси наконец собралась с духом, чтобы позвонить Элис. Ситуация казалась неправдоподобной. Все эти годы старшая сестра потакала младшей, давая ей всё, чего бы та ни хотела или в чём бы ни нуждалась. И к чему это привело? Действительно ли сестра чувствовала себя вправе отбить мужчину у Люси, не беспокоясь о последствиях?