Сюзанна Брокман - Переломный момент

Впрочем, сложно сказать, допрашивали они его или защищали от остальной семьи.

Чтобы войти в банкетный зал итальянского ресторана «У Антонио» и наконец встретиться со всей огромной семьей Виталиано, требовалась смелость.

Макс выглядел спокойным и расслабленным, как обычно. Лишь Богу известно, о чем он думал, особенно после общения с Большими тетушками – Люсией и Тилли, – которые хотели узнать, из какой части Италии происходят Багаты. И после дядюшки Артуро, который все спрашивал, сколько агент ФБР получает в год.

Джина поймала взгляд Макса, и он улыбнулся, хвала небесам. Но ей пришлось тут же отвернуться, потому что сзади наконец подошел официант. Спасибо, Боже.

Но на подносе оказалось только шампанское в изящных бокалах.

– Извините, – сказала она. – Я просила имбирный эль почти полчаса назад. Вы принесете его мне при первой возможности?

Официант что-то неразборчиво пробормотал и пошел... не к бару, а к толпе.

Черт.

Ей нужно поскорее закинуть что-то в желудок, иначе вечеринка по случаю помолвки обернется полной катастрофой. Но если Джина двинется к бару, придется остановиться и поболтать с отцом Тимоти, и кузенами Марио и Анджелой, и миссис Феттерсон, которая сорок пять лет жила по соседству с ее дедушкой и бабушкой.

– Джина! – Мама помахала ей из угла, где спорила с жуткими невестками, женами.

Роба и Лео, о лучшем месте на Лонг-Айленде для проведения свадьбы. – Дебби говорит, что в декабре две тысячи седьмого откроют «Ла Мэзон».

– Секундочку, мам... – Джина обогнула их по широкой дуге. Бежать, бежать...

Господи, где же дамская комната?

Она почувствовала чью-то руку на своем запястье и, подняв взгляд, увидела рядом Макса.

– Ты в порядке? – тихо спросил он, наклонившись поближе.

Она покачала головой, уже даже не способная говорить.

Макс повел ее к кухне, и – ура! – вот и туалет. Она побежала туда, молясь, чтобы не было очереди, как в большинство дамских комнат.

Очереди не было.

Но, рванувшись к единственной свободной кабинке, она едва не сбила с ног хорошенькую афроамериканку.

– Джина?

Вот дерьмо, женщиной, которую она бедром отпихнула к раковине, оказалась не кто иная как Алисса Локке.

Макс сказал, что Алисса и ее муж Сэм на этой неделе в Нью-Йорке, и Джина пригласила их на вечеринку, устроенную ее родителями в честь помолвки. Джулз не мог присутствовать, Молли и Джоунс тоже. Поэтому она подумала, что будет справедливым пригласить в ресторан кого-то, с кем Макс знаком.

– Привет, – сказала Джина и закрыла за собой дверь. – Алисса, верно?

– Как поживаете? – сказала Алисса. – Мои поздравления.

– Ох, – сказала Джина, – спасибо... Извините...

Возможности поблевать спокойно просто не оставалось.

И все же, наверное, получится отговориться аллергией на морепродукты и отделаться советом быть осторожнее с изысканными равиоли, определенно начиненными креветками.

Могло бы сработать, если бы в этот момент ее не настиг один из тех приступов головокружения, которые иногда случались, стоило подняться слишком быстро. Только на этот раз голова закружилась, когда Джина попыталась сесть. В итоге она очень быстро и очень жестко приземлилась на пол, и не только пятой точкой.

Макс прислонился к стене у двери женского туалета, стараясь стать невидимым, чтобы дядюшка Джины Артуро не спросил его про службу. Глянул на часы. Сколько она уже там? Брат Джины Лео рассказывал про какой-то ужасный кишечный грипп, гуляющий у него на работе.

Дверь открылась, и он выпрямился, но это была не Джина.

– Макс! Заходи!

Это была Алисса. Она потянула его в дамскую комнату, где... на полу одной из кабинок лежала Джина. Дверь была заперта, так что он пролез снизу.

Девушка уже поднималась.

– Фу, гадость, я лежала лицом на полу.

Макс помог ей прислониться к стене, отпер и открыл дверь.

– Что произошло?

– Извините, эта дамская комната временно закрыта. – Он услышал, как Алисса снаружи останавливает людей. – Наверху есть другая. Простите за неудобства и, извините, вы не постоите здесь минутку и?.. Большое спасибо.

– Я правда в порядке, просто... не стоило пропускать ланч.

Появилась Алисса с охапкой влажных салфеток и бумажных полотенец.

– Я найду немного соленых или острых крекеров. И имбирного пива. Это обычно помогает. – Она исчезла.

– Ты действительно в порядке? – спросил Макс.

Джина кивнула и вытерла рот влажной салфеткой.

– Помнишь, ты пытался уговорить меня пойти учиться на юридический?

Он кивнул. Макс больше не расхваливал Нью-Йоркский университет – это ведь так далеко, но и в Вашингтоне были хорошие учебные заведения.

– Тебе правда нужно, чтобы я получила степень? – спросила она. – В смысле, может, есть какое-то руководство для жен эфбээровцев, где сказано, что у них должна быть степень магистра или даже выше?

– Конечно, нет, – сказал Макс. – Я просто... я часами работаю и часто уезжаю из города. Я просто... – Он заставил себя произнести это. – Я не хочу, чтобы ты устала от меня. Ты всегда казалась такой... неугомонной. Поехала в Кению и... Хочешь, чтобы я посадил тебя в машину и отвез домой?

Джина покачала головой.

– Мне станет лучше, когда Алисса вернется с... Боже, я совершенно уверена, что она догадалась. Слава богу, что здесь была она, а не моя невестка Дебби, самая большая сплетница во вселенной.

Он с трудом ее понимал.

– Догадалась о чем? Джина, если тебе нехорошо, нам действительно стоит уйти.

Казалось, она хочет встать, и он помог ей подняться.

– Я не нашла в Кении того, что искала.

– И что же ты искала? – Макс придержал ее, когда она направилась к раковине – Джина все еще выглядела неуверенно.

Она смотрела на него в зеркале, пока мыла руки. Сполоснула рот.

– Это, – ответила Джина. – Посмотри на себя. Готов подхватить меня, если я падаю.

Держишься рядом. – Она вытерла руки и выбросила полотенце. – Я знаю, что ты хочешь защитить меня от всего плохого, что может случиться в жизни, и знаю, что мысли обо всех ужасах, которые могут произойти, сводят тебя с ума, но большую часть этого мы не можем контролировать. Но ты можешь сделать для меня кое-что: оставаться рядом, когда случается плохое. И я хочу делать то же для тебя.

Макс кивнул. К чему все это ведет? Он просто ждал: что бы там ни было, время пришло.

Она покопалась в сумочке, вытащила пакетик мятных леденцов, положила один в рот и протянула пакетик ему. Макс покачал головой.

– Знаешь, я очень долгое время чувствовала эту... обязанность жить со смыслом, – сказала Джина. – Словно я пережила тот захват самолета по какой-то причине. Но позже подумала, что копаю слишком глубоко. Жить со смыслом не означает уехать в Кению и стать Матой Хари или матерью Терезой. Или даже Элли Макбил. Все, что я должна – это жить хорошо. И счастливо.