Подонки «Найди и возьми» - Кейт Блейз
Лив замерла.
— Лучших? — переспросила она. — Он?
— У него высший балл по всем предметам, — кивнула Хейл. — И безупречная репутация. В отличие от некоторых.
Лив моргнула. Потом усмехнулась — горько, зло.
— Высший балл? — переспросила она. — У Хантера Рейна? Который появляется на парах раз в неделю?
Хейл даже не дрогнула.
— Мистер Рейн активно участвует в жизни университета. Его семья спонсирует три научные лаборатории и стипендиальный фонд для талантливых студентов. — Она сделала паузу. — Таких, как вы, мисс Морган. Были.
— Я хочу видеть запись, — сказала Лив.
— Это не ваше право, — мягко ответила Хейл. — Внутреннее дело университета.
Она взяла ручку, сделала пометку в бумагах.
— В результате ваших действий, мисс Морган, университет вынужден применить санкции. Семья Рейн, как один из крупнейших спонсоров, выразила обеспокоенность безопасностью студентов. Ваша стипендия сокращается на пятьдесят процентов. Начиная со следующего месяца.
— В договоре, — Хейл открыла папку и медленно, смакуя каждое слово, зачитала: — «Студент обязуется соблюдать кодекс чести университета. Нарушение влечёт за собой пересмотр условий финансовой поддержки». — Она подняла глаза и улыбнулась. — Всё по закону, мисс Морган.
Слова падали, как удары молота.
Лив смотрела на Хейл. На её дорогой костюм, на её идеальную укладку, на улыбку, которая не касалась глаз.
— Вы не можете так поступить, — сказала она тихо.
— Можем, — ответила Хейл. — В договоре о стипендии есть пункт о соблюдении кодекса чести университета. Вы его нарушили.
— Кодекса чести? — Лив вскочила. Голос сорвался, зазвенел. — Он избил меня! Он схватил меня за волосы, швырнул на пол, унижал при всех! А вы говорите мне о кодексе чести?
— Сядьте, мисс Морган, — стальным голосом оборвала Хейл.
Лив не села. Смотрела сверху вниз, сжимая кулаки.
— И как мне быть? — спросила она. — Мне просто сдохнуть? Потому что ваш драгоценный Хантер Рейн решил, что я его игрушка?
Хейл медленно встала. Теперь они почти одного роста.
— Это не мои проблемы, мисс Морган. — Каждое слово падало, как камень в воду. — Я лишь выполняю свою работу. Решение принято. Обжалованию не подлежит. Вы можете забрать свои вещи и покинуть кабинет.
Лив смотрела на неё. На её идеальный макияж. На фотографии на столе — с мэром, с сенатором, с отцом Хантера.
И вдруг всё встало на свои места.
Система. Она работает на них. Всегда работала. Полиция, университет, суды — всё куплено, всё продано. И она одна. Совсем одна против этой машины.
Она развернулась и вышла, не сказав больше ни слова.
Дверь захлопнулась за ней.
Коридор плыл перед глазами. Лив шла, не видя ничего. В ушах шумело. Половина стипендии. Половина. Это значит — работать ночами. Это значит — не спать, не есть, не учиться нормально. Это значит — проиграть.
Она зашла в туалет, влетела в кабинку, закрылась.
И выдохнула.
Слёз не было. Они застряли где-то в горле, обжигая, но не выходя наружу. Она стояла, упираясь ладонями в стену, и пыталась дышать. Руки дрожали. Колени подкашивались. Она закусила губу до крови, чтобы не заорать. В голове билось: склад, его руки, пистолет у виска, его смех, когда она давилась...
Она с силой ударила кулаком по стене. Боль отрезвила.
— Не они, — прошептала она, глотая воздух. — Не они. Я сильнее. Я всех их переживу. Сдохнут они, а не я.
Она выпрямилась, вытерла губы тыльной стороной ладони, посмотрела в глаза своему отражению. Из зеркала на неё смотрела не жертва — воин.
Они думают, что сломают её. Они думают, она сдастся. Они думают, деньги решают всё.
Хуй там.
Лив умылась холодной водой, вышла из туалета и быстро зашагала по коридору. Решительно, не сбавляя темпа. Каждый шаг гулко отдавался в голове. Кроссовки стучали по кафелю. Вокруг мелькали лица — студенты шарахались в стороны, провожая её взглядами. Кто-то присвистнул. Кто-то засмеялся. Она не слышала. В ушах шумела кровь.
Она завернула за угол и увидела его.
Хантер стоял один. Ждал. Смотрел прямо на неё с этим своим проклятым любопытством.
На секунду внутри всё оборвалось. Страх ударил в живот ледяной волной. Но Лив заставила себя дышать. Сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Расправила плечи.
Она подошла к нему вплотную. Остановилась в метре. Посмотрела прямо в эти серые глаза — холодные, насмешливые, живые.
Голос сорвался, но она не позволила себе замолчать:
— Ты труп, Хантер Рейн!
Глава 9: Вкус крови
— Ты труп, Хантер Рейн!
Слова вылетели раньше, чем она успела подумать. Голос сорвался, но в нём плескалось столько ярости, что несколько проходящих мимо студентов обернулись. Воздух в груди кончился, однако Лив всё равно сделала вдох — рваный, болезненный. В холле повисла тишина. Такая плотная, что стало слышно, как где-то капает вода из неисправного кулера. Все взгляды упёрлись в них. Все ждали.
Хантер даже не шелохнулся. Стоял, прислонившись к колонне, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с этим своим неизменным любопытством. Усмешка тронула уголки губ.
— Смелое заявление, — лениво протянул он. — Для человека, которая должна мне по гроб жизни.
Лив шагнула к нему. Внутри всё кипело, адреналин застилал глаза. Кулаки сжались сами собой, ногти впились в ладони.
— Какого хрена? — выдохнула она, и ноздри её раздувались, как у быка перед атакой. — Тебе было мало того, что случилось на складе?
Хантер медленно изогнул бровь — будто она сказала нечто забавное. Сделал вид, что не понимает.
— Склад? — переспросил он с невинным видом. — Какой склад? Ты о чём?
— Да что ты, блядь, за человек такой?! — Лив толкнула его в грудь обеими руками. Ладони упёрлись в твёрдые мышцы, он даже не покачнулся. Только усмешка сползла с лица, сменившись холодным интересом. — Мне, мать твою, что — голодать? Ты забрал у меня всё! Стипендию! Ты хоть понимаешь, что это для меня значит?
Хантер склонил голову набок, разглядывая её, как диковинный экспонат.
— Попроси у родителей, — бросил он равнодушно.
Лив вспыхнула. Перед глазами на секунду возникло лицо матери — уставшее, с тёмными кругами после ночной смены. Отец, который последние три года не брал отпуск. Они и так отдают последнее. И даже не знают, через
