Энн Вулф - Ожившие фантазии

— Кстати, насчет твоей ориентации, — вспомнила я. — Так как твой курортный роман? Он с продолжением или без?

Энн опустила свои красивые длинные ресницы, из чего я сделала вывод, что продолжение не только было, но было весьма бурным.

— Она восхитительна, — наконец призналась Энн. — Я обязательно вас познакомлю. Потому что очень скоро Берк приедет ко мне в гости.

— Берк? — удивленно вскинулась я. — Господи, неужели такое имя можно дать девочке?

— Это прозвище, — обиженно покосилась на меня Энн. — И вообще, не начинай ее критиковать еще до того, как увидела.

— Ладно-ладно, прости-прости, — поспешила извиниться я. — Берк так Берк. Вполне нормальное имя… то есть прозвище.

— И все-таки обратись в полицию, Ют, — посерьезнев, напомнила мне Энн. — С такими вещами не шутят.

4

Хорошенько взвесив все «за» и «против», я решила последовать совету Энн. Конечно, я опасалась того, что меня могут принять за сумасшедшую, но, в конце концов, кое-какими доказательствами своей правоты я располагала.

Странно было подумать, что я сама себе пришлю письма со страницами, вырванными из собственной книги.

На ступеньках, ведущих в полицейский участок, я увидела мальчишку лет четырнадцати. Он спускался, пиная ногой маленький камешек, и напевал песенку, слова которой были мне хорошо знакомы.

— Раз-два, раз-два,Сахарная голова,Сахарные ножки,В сахарных сапожках…

На этот раз кровь в моих жилах не застыла, потому что голосок у мальчика был довольно приятным и песенка в его устах не звучала такой жутковатой. Я собиралась пройти мимо, но мальчишка поднял голову и заметил меня. На его лице я прочитала выражение такого неподдельного удивления и восторга, что мне пришлось остановиться.

— Миссис Юстиния Олдридж? — наконец выдавил из себя он.

Я приветливо кивнула.

— Вот так да! — восхищенно пробормотал мальчишка. — А я и не думал увидеть вас вживую.

— Это проще простого, — ответила я. — Надо всего лишь прийти ко мне на презентацию.

— Я бы пришел, — печально посмотрел на меня мальчишка. — Но мой папа, если честно, не в восторге от ваших книг, так что он очень расстроится, если я пойду. Хорошо хоть, пока он не запретил мне их читать.

— Твой папа считает, что мои книги слишком страшные? — полюбопытствовала я у мальчишки.

— Вроде того, — кивнул он. — Особенно «Кто живет под кроватью?». Когда он ее увидел, то сказал, что мне такое читать еще рано.

— А сколько тебе лет? — поинтересовалась я.

Мне казалось, что мои книги рассчитаны на детей в возрасте этого мальчишки, но суровый папа, по всей видимости, считал по-другому.

— Одиннадцать.

— Рановато, конечно, — кивнула я. — Но выглядишь ты старше.

— Спасибо, — улыбнулся мальчик. — Было бы здорово, если бы вы оставили мне автограф, но у меня нет книжки.

— Не беда, — улыбнулась я и извлекла из сумки блокнот с разноцветными листочками. — У меня тоже нет книжки, но зато есть на чем писать.

Вырвав из блокнота ярко-желтый листок, я вопросительно посмотрела на своего маленького поклонника.

— Меня зовут Мэтью.

«Дорогому Мэтью, моему горячему поклоннику, с наилучшими пожеланиями от автора», нацарапала я и расписалась.

— Вот, — протянула я мальчику. — Жаль, конечно, что мои книги не очень нравятся твоему папе.

— Не то слово, — улыбнулся мальчишка. — Спасибо вам, миссис Олдридж.

— Мисс, — поправила я его. — Было бы за что… Удачи, Мэтью.

Мэтью довольно бодро сбежал со ступенек, а я задалась вопросом: действительно ли так уж невинны мои «детские страшилки» или суровый папа Мэтью перегибает палку?

С этими мыслями я вошла в участок. Меня отправили в дежурное отделение, где расспросили о том, что, собственно говоря, заставило меня посетить это не самое веселое место.

Чтобы с первых же слов не выдать себя за сумасшедшую, я представилась — к счастью, мое имя оказалось кое-кому известно — и ограничилась сообщением о том, что кто-то преследует меня и присылает странные письма.

Молодой офицер внимательно меня выслушал и заявил, что отведет к тому, кто уж наверняка разберется в этом непростом деле.

— Будьте уверены, — ободрил он меня. — Скоро ваш аноним забудет и вас, и ваш адрес.

Эта перспектива меня очень обрадовала, но чем дальше вел меня офицер, тем больше сомнений закрадывалось в мою душу. И наконец, когда мы встали у двери с табличкой «Детектив К. Лонберг», я окончательно убедилась в том, что сомнения одолевали меня не зря.

— Лонбергу приходилось иметь дело со всякими там угрозами и преследованиями, — сообщил мне офицер и постучал в кабинет. — Так что, не сомневайтесь, он вам поможет.

— Войдите, — донесся до меня уже знакомый голос, и только растерянность помешала мне бросить всю эту затею и сбежать из участка не солоно хлебавши.

Офицер открыл передо мной дверь, и я сделала несколько нерешительных шагов. Лонберг восседал за большим столом и то ли сделал вид, то ли действительно не узнал меня.

— Это мисс Юстиния Олдридж, писательница, — бодро представил меня офицер. — Ее кто-то преследует — это как раз по вашей части.

— Хорошо, Фрэнки, — кивнул Лонберг сержанту. — Иди, а я разберусь с преследователями мисс Олдридж.

Фрэнки исчез за дверью, а я по тону Лонберга поняла, что он прекрасно меня помнит.

— Ну что на этот раз, мисс Олдридж? — не без иронии полюбопытствовал детектив и кивнул мне на стул. — Ваш бывший муж снова не дает вам покоя? Опять, негодяй, лезет целоваться? Или что похуже?

— Что похуже, — в тон ему ответила я. — Представьте себе, детектив Лонберг, на этот раз речь не о моем бывшем муже и его домогательствах.

— Неужели? — Детектив протянул мне пачку сигарет, но я отрицательно покачала головой. — Не возражаете? — Он извлек из пачки сигарету и, не дожидаясь моего ответа, прикурил. — Представьте, никак не могу бросить. Не курил целый месяц, и тут снова потянуло. Так если вас оставил в покое бывший муж, то, надо полагать, донимает кто-то другой?

— Вы сама проницательность, — с вызовом посмотрела я на детектива Лонберга. — Меня действительно кто-то преследует.

— И вы не знаете кто?

— Снова в точку, — кивнула я.

— Вам, писателям, везет на неприятности, — насмешливо покосился на меня детектив. — Или вы сами себе их придумываете?

Я молча извлекла из сумки конверты и протянула их Лонбергу. Он заглянул в один из них и вытащил несколько печатных листов. Проглядев листы, Лонберг осмотрел конверты и вопросительно уставился на меня.