Дьюи Вард - Замок в лунном свете

— Вас больше привлекает возможность остаться в стороне?

— Я этого не говорил. Однако лишь после подробного, спокойного разговора с Морин я буду способен понять, смогу ли чем-либо ей помочь. Может быть, вам следует объяснить, чего вы от меня ждете?

— Морин нужна помощь. — Дэйв нервно зашагал взад-вперед по комнате. — Если вы согласны, док… — он остановился. — Да, почему бы вам не встретиться с Морин у меня? К моему сараю не забредает ни одна живая душа. Хотя… могут заметить вашу машину.

— Я буду не на машине, — сказал доктор Питерс. — Иногда вечерами я выбираюсь на рыбалку. Об этом знает весь Ньюбери. Машину я оставляю у водопада и дальше с удочками иду пешком вдоль берега. Оттуда можно незаметно пройти и к вашей хижине.

— Отлично. Какое время вам удобно?

— Где-нибудь между шестью и семью вечера.

Дэйв кивнул. Доктор Питерс разжег потухшую трубку.

— А теперь — ваше алиби, — произнес он с заговорщицкой усмешкой.

Дэйв улыбнулся, закатывая рукав. Натянутость в разговоре наконец исчезла. Доктор Питерс деловито наложил повязку. Прощаясь, они ощущали себя подростками, связанными таинственной клятвой.

— Будьте осторожны, — предупредил врач. — Если миссис Томас узнает, вы лишитесь места.

Дэйв пожал плечами:

— Ничего страшного. Найду другую работу. Хуже будет, если она проведает о вас. Вы не боитесь?

— Немного, если честно, — голос доктора Питерса был серьезен. — Но когда больной просит о помощи…

Он подошел к двери, повернул ручку и быстро добавил, увидев в приемной пациентов:

— Ни в коем случае не снимайте повязку до следующего осмотра, мистер Эндрюс. Если боль возобновится, приходите немедленно.

— Обязательно. Благодарю, доктор, до свидания!

Глава восьмая

Как прекрасно было скакать верхом, снова, после такого долгого перерыва! Я держалась в седле так же уверенно, как когда-то в детстве. Запах лошадей действовал успокаивающе, а необходимость время от времени отдавать ей приказы удесятеряла мои силы.

Барон бежал рядом и лаял. Было уже далеко за полдень, солнце сдвинулось к горизонту. Стало прохладно, деревья шуршали листвой на влажном мартовском ветру.

Я взглянула на часы, одолженные мне Эндрюсом: он не хотел, чтобы я опоздала на встречу с доктором Питерсом. Без двух минут семь.

Перед старым сараем я остановилась и едва узнала его — так он преобразился благодаря стараниям Дэйва. Я огляделась. Поблизости никого, дверь закрыта. Я спрыгнула с седла. Все мышцы болели от непривычной нагрузки, слабость была такая, что я боялась упасть. Но все быстро прошло, я привязала лошадь к изгороди и вошла в дом.

Меня встретила угрюмая берлога одинокого мужчины. Стол, несколько стульев, настольная лампа, кровать. Разнообразие, если это было разнообразием, вносили две свечи, вставленные в бутылки из-под виски, и карточная колода на столе. Надо было обладать недюжинным запасом нежности, чтобы любить подобное обиталище.

Я присела на кровать и закурила. Вскоре послышались приближающиеся шаги, скрипнула дверь, и вошел незнакомый мужчина.

— Добрый вечер, — он улыбнулся. — Я и есть тот самый доктор Питерс. Приятно видеть вас, Морин.

Он поставил к стене удочки и подошел ближе, протянув для рукопожатия руку.

— Я так благодарна, что вы пришли, — прошептала я совсем тихо, словно подчеркивая запретность нашей встречи.

— Рад познакомиться. Надеюсь, у нас достаточно времени обсудить все, что вас волнует. — Он произнес эти слова не громко и не тихо — скорее так говорит врач со своим пациентом. — Доктор Джеймсон прислал мне историю вашей болезни с подробными примечаниями.

— Да, он говорил об этом. Однако ему ничего не было известно о моих отношениях с бабушкой. Признаться, я и не предполагала, что будет так трудно…

Он, протестуя, развел руками.

— Доктор Джеймсон как раз сообщает, что она противница любого психотерапевтического вмешательства. Но это не играет роли, — он улыбнулся. — Ведь я не психиатр, а просто врач широкого профиля, и доктор Джеймсон это знает. Так что на квалифицированные консультации, я думаю, рассчитывать не приходится.

— Мне все равно необходима ваша помощь, — прошептала я. — Я всего боюсь. Если существует средство от этого страха…

— Страха чего?

Я на минуту задумалась.

— Страх перед домом, боязнь родных… Это признаки паранойи, правда?

Он пожал плечами:

— Как вы уже знаете, я не специалист. Но если ваш страх имеет цод собой реальную почву…

— Она делает все, чтобы убедить меня в неизлечимости моей болезни. Запрещает выезжать в Ньюбери. Не позволяет лечиться… — у меня сорвался голос. — Наверное, вам известно, что она предпочла бы на всю жизнь упрятать меня в сумасшедший дом?

Он внимательно посмотрел на меня, кивнул:

— Да, доктор Джеймсон писал об этом.

— Так, может быть, она права? — взорвалась я. — Может быть, так все и есть на самом деле? Сегодня вечером я забыла погасить свет. А утром… бежала из ванной… в свою комнату, забыв накинуть халат.

На этот раз он взглянул на меня с удивлением, и я, не удержавшись, добавила:

— Я была совсем голая… Может быть, она права, запрещая мне появляться в Ньюбери. — Я опустила голову. — Иногда я думаю, что в ее запретах больше разумного, чем это кажется на первый взгляд.

— Возможно, возможно. Вы не припоминаете давнюю историю с братьями Джонсон?

Я вскочила:

— Откуда вы знаете?

— Успокойтесь. Ни один человек в Ньюбери не знает ничего определенного. Пока я слышал версию самих Джонсонов, в которую почему-то все верят. Я хотел бы услышать эту историю от вас.

— Этого не знал даже доктор Джеймсон… Я сама вспомнила все только вчера вечером. Наверное, вид озера за окном оказался недостающим звеном в воспоминаниях.

Я начала рассказывать. Сначала сбивчиво, запинаясь. Затем, поощряемая вниманием доктора, все, увереннее. Я чувствовала, как вместе с рассказом с моей души падает тяжелый груз.

Когда я закончила, доктор Питерс молча смотрел перед собою.

— Вам не было и пятнадцати, когда это случилось. Вы уже имели представление о сексе?

— Думаю, да. Во всяком случае, я сразу поняла, о чем идет речь, когда они стали бросать жребий, кому я достанусь.

— Кто в первый раз рассказал вам об этих вещах? Родители?

— Кажется, нет. Не помню. Может быть, мой брат, Сэм… — я не могла говорить дальше и закрыла лицо руками.

— Что с вами? Это как-то связано с вашим братом?

Отчаяние прошло так же быстро, как и подступило. Я попыталсь вспомнить.