Point/Точка - Вероника Благосклонная

Джастин медленно разжал ладонь, освободив девушку. Нэл почувствовала, как по телу побежали мурашки. Какое-то странное ощущение овладело ею, будто внутри неё оказался магнит со знаком плюс и начал притягивать ее к Биберу, у которого явно внутри был огромный-преогромный минус.

— Ну, если ты не собираешься ставить мне синяк, то давай… — он оборвался на полуслове и поправил выбившуюся прядь ее волос. Элеонора вздрогнула от неожиданности, и он резко отстранил руку, сам не понимая, зачем ему надо было поправлять её волосы. Опять повисла пауза. Опять они смотрели друг на друга.

— Ладно, — заговорила первой Нэл, — думаю, на сегодня мы и так слишком много времени провели в обществе друг друга. А теперь мне пора.

Бибер хмыкнул.

— Так просто? Мы ещё не решили чем займёмся, а ты уже хочешь сбежать. Вейн, я думал, что ты добросовестная ученица, а ты — халтурщица.

— Я не халтурщица! — возмутилась она.

— Тогда будь со мной, а не сбегай! — приказал Джастин.

— Что ты от меня хочешь? — тихо произнесла девушка, пытаясь унять волнение.

Бибер улыбнулся.

— Для начала, поправь платье, а то мне, как мужчине тяжело сдерживать себя и не смотреть туда. — слащаво произнес он.

Элеонора в ужасе опустила глаза и тут же схватилась за лиф платья. Открытый вверх без брителек спал и откровенно выглядывала грудь в кружевном лифчике.

— Отвернись! — потребовала девушка, дрожащими руками поправляя платье.

— Зачем, я уже успел всё увидеть, — издевательски произнёс он.

— Бибер!

— Брось, Вейн. — сладко прошептал он. — Что я там не видел… — он ловко скользнул пальчиком по ее шее, — Не трогал. — поднял на нее карие глаза. — Не пробовал на вкус.

Сердце Нэл неприятно кольнуло. Мысли и воспоминание завертелись перед глазами и ей стало не хорошо. Ее всю затрясло, она принялась кусать губы, пытаясь сдержать рыдания.

Джастин удивлённо уставился на неё.

— Вейн, что с тобой?

Он осторожно коснулся ее предплечья и она сжалась в комочек.

Парень поднял её лицо — по щекам уже успело прокатиться несколько слезинок.

— Господи, я не думал, что так тебя напугаю! — сказал он, откинув назад несколько мокрых прядей, прилипших к её коже.

Нэл безвольно застыла под взглядом внимательных карих глаз.

— Что… что ты делаешь? — всхлипнула она.

— Смотрю на тебя.

— Ззачем?

— Мне нравится. — нетерпеливо хмыкнул он. — Чего ты плачешь, Вейн? Я не собираюсь тебя убивать. И плохого вроде бы тоже ничего не делаю. В чем дело?

— Ты не понимаешь? — прошептала она, распахнув глаза.

— Нет. — воскликнул он, смотря в блестящие от слез голубые глаза. Он нежно целовал ее, осторожно, бережно прикасался. Ей должно быть приятно. Она должна улыбаться и прижиматься ближе к нему. Но. Не. Плакать.

— Неужели ты…. — Нэл подавила рыдания и попыталась продолжить, но Джастин мягко приложил палец к ее губам, заставляя замолчать. Он медленно провёл рукой по её щеке, заставляя девушку нервно сглотнуть.

— Послушай… — начал он тихо. Слова давались не так просто. — Я был не прав. Все, что я тогда говорил….это было не правдой. — он вздохнул и приоткрыл губы. — Ты та, что была рядом со мной, но я расстался с тобой, так ничего и не начав. Я хотел быть один, причина во мне, я всегда хотел быть сам по себе, понимаешь? — он заглянул в ее глаза, плавно убирая палец от ее губ. — Но даже это сейчас не важно. Я просто …хотел сказать тебе, что я …

— Замолчи! — нервно воскликнула Нэл и заткнула уши ладонями. — Я не хочу слышать твои оправдания! — она зажмурилась, не желая даже смотреть на него. Потому что глаза цвета раскаленного золота смотрели слишком пронзительно, смотрели так, что она начинала сомневаться в своих мыслях. Чувствовать это плохо. Нет… Чувствовать к нему что-то — плохо…

Джастин нахмурился и осторожно убрал ее руки от ушей. Он был спокоен, но слегка раздражен. Слов и фраз в голове было так много, но сказать их не получалось.

— Ты нужна мне.

Нэл подняла на него заплаканные глаза.

— Что еще? — фыркнула она.

— Что еще? — прошептал он. — Ты нужна мне.

— Я не верю. — прошептала Нэл. — Я тебе не верю! Я не знаю зачем ты это делаешь! Может хочешь опять затащить меня в постель, но мне не важно! Мне все равно! — она вздохнула и отвела глаза. — Все равно, потому что уже поздно! Два месяца прошло, Бибер! Если я нужна тебе, то почему ты ничего не сделал? Смотрел, но ни черта не делал! — она отошла от него на шаг и уперлась спиной в стену. А он не решался подойти ближе.

— Я отвыкла от тебя, понимаешь?! Я не хочу иметь с тобой ничего общего! — воскликнула она. — Тебе не важны чувства! Тебе все равно, что чувствуют другие, ты только играешься, не замечая, что делаешь больно! — она торопливым небрежным движением вытерла слезинку с щеки. — На уме только потрахаться!

— Нэл. — выдохнул он растерянно. — Это не правда…

— Правда! Оглянись, Бибер! Вокруг тебя всегда столько девушек! Зачем я тебе? Зачем, обьясни?! Тебе даже пальцем щелкать не потребуется, как табун обожателей сразу примчится утешать бедного Джастина! — по ее глазам отчаянно лились слезы.

— Успокойся. — произнес он, протянув к ней руку, но она резко оттолкнула ее от себя.

— Не успокоюсь! Не успокоюсь, пока ты не оставишь меня в покое! — она отскочила в сторону, поправляя платье. Вытерла ладонями щеки, и глаза.

— Не нужно меня провожать. Я дойду сама. Не потеряюсь. — холодно заявила она и резко развернувшись зашагала по пустому коридору.

Как только она скрылась за поворотом Джастин зарычал и обессилено опустился по стенке на пол, пытаясь унять мелкую дрожь. Ощущение внутри такое, словно ему зарядили пощечину. Щеки горели, в глазах пекло.

— Да что же это такое?! — тихо спросил он вслух.

Отец когда-то давно говорил Джастину: «Если когда-нибудь, сын, тебя угораздит влюбиться по-настоящему — так, чтобы в глазах темнело и сердце само с собой играло в футбол за твоими ребрами — делай все что угодно, но не смей говорить об этом ни с кем, а особенно — с тем, кого полюбишь”. Жаль только, отец не объяснил ему, что если так и не признаться в любви, она становится проклятием и сводит с ума. И все, что остается — это придумывать красивые и бесполезные слова и фразы вместо того, чтобы прошептать их на ухо любимому человеку.

— Малыш. — хриплый бархатный голос Тома прозвучал возле самого уха. — Мы остаемся здесь на Рождество?

— Да. — кивнул Джастин. — Не хочу ехать домой.

Рождество через